Борьба тяжеловесов: БРИКС и G7 меряются долями

В последнее время часто утверждают, что доля стран БРИКС даже до расширения, решение о котором было принято в прошлом году на саммите в ЮАР, в 2023 году превысила долю стран G7 (32% против 30%), а после расширения доля БРИКС достигла 35%. Что это ознчает для мировой экономики и России? Разбиралась Ольга Беленькая, руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам».
Источник: РИА "Новости"

В последнее время часто утверждают, что доля стран БРИКС даже до расширения, решение о котором было принято в прошлом году на саммите в ЮАР, в 2023 году превысила долю стран G7 (32% против 30%), а после расширения доля БРИКС достигла 35%. Это верно, если сравнивать по показателю ВВП по паритету покупательной способности (ППС). Однако в более принятом в мире сравнении — при сопоставлении номинальных объемов ВВП по рыночным курсам, как отмечает, например, Visual Capitalist, доля БРИКС даже с учетом расширения с начала 2024 года, т.е. вместе с Саудовской Аравией, Аргентиной (новый президент которой заявил, что страна не будет вступать в БРИКС), ОАЭ, Египтом, Ираном, Эфиопией, составила бы лишь 29% мирового ВВП, «не добирая» до 43% ВВП у стран G7.Однако расширение БРИКС привело к увеличению концентрации природных ресурсов в странах альянса.

Так, после расширения, с добавлением Саудовской Аравии, ОАЭ и Ирана доля БРИКС в мировой добыче нефти возрастает до 43%. Вступление Аргентины в БРИКС (если со временем оно все же произойдет) может увеличить запасы лития в группе, что стратегически важно с учетом того факта, что они востребованы в растущем глобальном производстве аккумуляторов и внедрения электромобилей. Страны БРИКС также концентрируют запасы редкоземельных металлов, от которых зависит Запад.

Пока основной механизм экономической кооперации стран БРИКС — Банк БРИКС (New Development Bank (NDB)). Хотя страны БРИКС ставят задачу увеличения расчетов в национальных валютах, а у некоторых даже есть амбиции создать альтернативную торговую и финансовую систему, независимую от доллара США, доллар и евро остаются основными валютами, используемыми в международных транзакциях.

Говорить о долгосрочной скоординированной политике стран БРИКС в экономической, торговой и финансовой сферах пока не приходится — интересы стран далеко не всегда совпадают (например, Индии и Китая). Поэтому суммировать их природные ресурсы, рассматривая это как единое целое, не совсем корректно. В этом смысле страны G7 научились вырабатывать общие подходы и формулировать стратегические цели, к тому же они экономически более однородны.

Часто считается, что расширение БРИКС — это заявка «глобального Юга» на альтернативный «центр силы», в противовес G7 и существующему международному порядку. Такое мнение высказывают некоторые аналитики, но вовсе не все страны БРИКС настроены так категорично.

Например, лидер Бразилии Лула да Силва говорил на прошедшем саммите: «Мы не хотим противопоставлять себя G7, G20 или США. Мы просто хотим самоорганизоваться». К тому же крупнейшими торговыми партнерами Китая являются США, ЕС и страны АСЕАН, Индии — США, Китай и ОАЭ. По последним данным UNCTAD, в 2020 году крупнейшим инвестором в страны БРИКС были США, на втором месте — Великобритания и лишь на третьем месте — Китай.

«Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией».