Агентство Reuters описывает масштаб сбоев следующим образом: по меньшей мере 40% экспортных мощностей России по поставкам нефти — около 2 млн баррелей в сутки — в настоящее время выведены из строя. Это связано как с атаками украинских беспилотников, так и с остановкой трубопровода Дружба, по которому нефть поступает в Венгрию, а также с усилением давления на «теневой флот», пишет The Spectator.
Тем не менее в этой стратегии есть серьезный изъян, обусловленный текущей ситуацией на мировом рынке, говорится в статье.
Российская нефть марки Urals больше не торгуется по $65 за баррель. На фоне серьезных перебоев в Ормузский пролив и резкого сокращения поставок нефти из стран Персидского залива, российские экспортные маршруты через Балтику и по трубопроводу в Китай остаются полностью работоспособными. В результате покупатели, остро нуждающиеся в реальных поставках нефти, фактически «съедают» традиционную скидку на Urals, пишет The Spectator. Цена нефти превысила $100 за баррель, а значит, средняя цена за март, на основе которой рассчитывается нефтяной налог, по подсчетам издания, составит $85−90 за баррель — почти на 50% выше февральского уровня в $56,50.
Каждый рост цены Urals на $10 приносит России примерно дополнительные $1,5 млрд ежемесячных доходов от налога на добычу полезных ископаемых при текущих объемах добычи, говорится в статье. Согласно The Spectator, повышение средней цены принесет федеральному бюджету России дополнительно около $4,5 млрд только за март даже с учетом снижения экспортных объемов. Если цены на нефть сохранятся на высоком уровне в течение четырех месяцев, как сейчас предполагают многие аналитики энергетического рынка, это даст бюджету дополнительные доходы, эквивалентные примерно 0,8% ВВП страны, пишет издание.
То есть, как подчеркивает The Spectator, Украина фактически усиливает глобальный шок предложения на рынке нефти, который непропорционально выгоден тому самому бюджету, который она пытается ослабить.
