«Вышедшие в публичное поле решения по делам о сохранении права собственности за добросовестным покупателем не меняют юридическую конъюнктуру, а скорее фиксируют уже сложившийся стандарт: суд всегда оценивает конкретные обстоятельства, в том числе — заключение экспертизы о состоянии продавца в момент сделки и отсутствию признаков дефекта воли», — отмечает юрист, управляющий партнер компании «Интеллектуальная защита» Юрий Митин.
По его словам, подобные решения вряд ли радикально повлияют на статистику будущих споров — они не отменяют необходимости доказывать дефект волеизъявления и подтверждать все доводы медицинскими и иными доказательствами. Главное последствие таких дел — публичность исполненного подхода и напоминание участникам оборота о необходимости внимательно оформить и проверить сделку.
Вряд ли именно судебная практика существенно снизит количество мошенничеств с участием пожилых граждан, считает он. Такие схемы строятся не только на изъянах гражданского оборота, а и на недостатке контроля, профилактики, информированности и элементарной осторожности. Решения суда могут дисциплинировать некоторых — и продавцов, и их круг общения, но полностью проблему они не решат.
По мнению Митина, чтобы вернуть квартиру через Верховный Суд, нужно представить не только доводы, но и убедительные доказательства (например, экспертное заключение о недееспособности или невозможности руководить поступками на момент сделки). Сам по себе возраст, пенсионный статус, наличие негативных последствий или даже потеря всех денег еще не являются основанием для отмены сделки.
«Шанс на удовлетворение иска есть там, где выявится реальный дефект воли или грубое процессуальное нарушение со стороны нижестоящих судов (например, проигнорированное заключение эксперта, допущенные ошибки при рассмотрении дела, новые документы). Верховный Суд, как правило, не пересматривает обстоятельства заново и будет опираться только на новые и существенные доводы», — подчеркивает он.
Ведущий юрист ЕЮС Србуи Манджиева считает, что при вынесении решения, судам следует иметь в виду, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.
«На мой взгляд, это решение не может однозначно привести к увеличению или уменьшению дел с мошенниками. Все пострадавшие, которые были в такой ситуации также могут обращаться в суд, однако, если у них такая же ситуация, как у пенсионерки Кириллиной И. И., то нет смысла судится годами и в итоге проиграть. Имеет место положительное решение только в том случае, если экспертиза докажет невменяемость продавца, и/или информированность покупателя о том, что сделка совершается с участием мошенников или по введению в заблуждение. А если сделка заключена без нарушения закона, то и оспорить ее нельзя», — подчеркивает Манджиева.
Митин напоминает, что расценить сам факт обращения за оспариванием сделки сразу как попытку мошенничества практически затруднительно. Закон гарантирует право на защиту, в том числе обращение в суд за признанием сделки недействительной, если лицо считает свои права нарушенными.
Мошенничеством или злоупотреблением такие действия могут стать только при наличии доказательств умысла у истца на введение суда в заблуждение: если, к примеру, специально фабрикуются справки, искажаются показания, представляются заведомо ложные доказательства — тогда можно рассматривать вопрос о злоупотреблении правом (ст. 10 ГК РФ), а в отдельных случаях — о состав уголовного преступления (ст. 159 УК РФ).
Но в большинстве обычных случаев попытка оспорить сделку пенсионером (даже призрачная) воспринимается как реализация гарантий по защите гражданских прав, а не как заведомое мошенничество перед судом или покупателем.
По мнению Манджиевой, квалификацию действий продавцов по оспариванию сделок могут признать мошенничеством, только если будет доказан умысел лица, который направлен на хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием.
«Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией».
