Решение американского Минфина продлить срок действия генеральной лицензии с 21 ноября до 13 декабря, позволяющей «Лукойлу» завершить сделки по отчуждению зарубежных активов, стало одним из самых необычных шагов в санкционной политике Вашингтона за весь период геополитического противостояния. На фоне жесткого отказа российской компании в сделке со швейцарской компанией Gunvor и давления на российский энергетический сектор внезапная отсрочка выглядит парадоксом. Эксперты считают, что эта «передышка» не имеет ничего общего с уступками: США лишь выстраивают более удобную конфигурацию, в которой и европейская энергетическая безопасность, и стратегические интересы американских корпораций оказываются максимально учтены.
В OFAC (структура Минфина США по контролю за иностранными активами — прим. ред.) прямо заявили, что цель санкций — перекрыть поток нефтедолларов в российскую экономику на фоне российско-украинского конфликта и продление срока продажи активов до 13 декабря 2025 года дает Лукойлу возможность сделать это таким образом, чтобы они были полностью и безвозвратно отчуждены в пользу компаний, не связанных с Россией.
Санкционная арифметика
На первый взгляд ситуация проста: активы «Лукойла», попавшего под американские санкции, должны быть проданы компаниям, не связанным с Россией. Однако продажа столь масштабного портфеля (по разным оценкам от 14 до 20 млрд долларов) требует времени. Gunvor, стремившаяся выкупить все зарубежные активы единым пакетом, казалась удобным покупателем, но OFAC отвергла сделку, публично назвав швейцарского трейдера аффилированной с Россией организацией. В результате рынок замер: альтернативы, сопоставимые по масштабу и готовности действовать, у «Лукойла» не было.
Но истинная причина продления, скорее всего, в другом. Болгария, Румыния и Сербии заявили Вашингтону: если «Лукойл» не сможет продолжать работу хотя бы в режиме переходного периода, то их нефтеперерабатывающие заводы, которые в разной степени принадлежат российской компании, могут оказаться перед угрозой остановки. Например, болгарский НПЗ в городе Бургас обеспечивает большую долю рынка топлива в регионе. Его «токсичность» после дедлайна американских санкций означала бы появления дефицита бензина, рост цен на топливо и неминуемое вмешательство правительства страны, вплоть до национализации предприятия.
«Компании “Лукойл” принадлежит нефтеперерабатывающий завод “Лукойл Нефтохим Бургас” мощностью 190 тыс. баррелей в сутки в Болгарии, крупнейший на Балканах, а также нефтеперерабатывающий завод “Петротел” в Румынии. “Лукойл” поставляет нефть в Венгрию и Словакию, а также на турецкий НПЗ STAR, который принадлежит азербайджанской государственной нефтяной компании SOCAR и покупает российскую сырую нефть», — уточняет доцент кафедры международного бизнеса в Финансовом университете при Правительстве РФ Евгений Сумароков.
Для США это крайне нежелательный сценарий: национализированные активы выведут заводы из сферы влияния западного капитала и усилят роль государства в европейской энергетике, что идет вразрез с подходом Вашингтона к контролированию ситуации в регионе. Продление срока стало компромиссом: заводы продолжат работать, страны Восточной Европы получат время, а США — пространство для выстраивания выгодной для себя цепочки сделок.
Красота по-американски
Свою цель Вашингтон особо не скрывает: основная задача — перекрыть поток нефтедолларов в российскую экономику и минимизировать присутствие России на глобальном энергетическом рынке. Санкции против «Лукойла» (крупнейшей российской частной компании) стали одной из важнейших фаз этой кампании. Продление лицензии не смягчает ограничения, а, напротив, создает условия для их более эффективного исполнения. «Лукойл» должен продать активы, но сделать это таким образом, чтобы их последующие владельцы были полностью приемлемы для OFAC. Иными словами, чтобы эти активы гарантированно вышли из российской орбиты влияния и не попали в руки компаний, которые американский регулятор не сможет контролировать.
С технической точки зрения лицензия позволяет не только вести переговоры, но и поддерживать функционирование активов, проводить аудит, техническое обслуживание, юридические процедуры. Без этого заводы и месторождения могли бы быстро потерять стоимость, что снизило бы привлекательность покупки для западных корпораций. Сэкономив активам «жизнеспособность», США фактически повышают их финальную цену — но только для тех покупателей, которых сами готовы одобрить.
Хотя продление срока кажется спасительным жестом, для рынка оно создает ловушку. Если «Лукойл» изначально стремился продать активы единым пакетом для минимизации потерь в цене, то отказ США для Gunvor разрушил этот сценарий. Теперь портфель почти наверняка будет раздроблен на несколько частей: НПЗ в Болгарии уйдут одним покупателям, доли в Румынии и Сербии — другим, проекты в Ираке — третьим.
«Такая распродажа даже при благоприятных условиях делает процесс более сложным и долгим, а в условиях ограниченного срока и требованиях Минфина США к претендентам на покупку, скорее всего, дисконт будет значительным. Установленный дедлайн (13 декабря) создает для Лукойла режим жесткого цейтнота. Любой покупатель его иностранных активов будет использовать этот фактор как рычаг для давления и снижения цены, осознавая, что у продавца практически нет времени на альтернативные варианты», — полагает Ирек Хуснутдинов из 1Oil.
Кто на новенькое?
Один из наиболее вероятных претендентов на часть активов «Лукойла» — компания Chevron, что объяснимо не только политически, но и стратегически. Компания уже работает бок о бок с российским холдингом в Казахстане на месторождениях Карачаганак и Тенгиз. В Chevron понимают особенности юрисдикции, обладает инфраструктурой, опытом и интересами в регионе. Приобретение долей «Лукойла» в этих проектах позволило бы американскому гиганту укрепить позиции в Центральной Азии, став одним из ключевых мировых центров добычи.
Эти месторождения являются основным источником сырой нефти для трубопровода КТК, транспортирующего более 1,6 млн баррелей сырой нефти в сутки, что составляет 1,5% мирового спроса на нефть, на мировые рынки через Россию. Приобретение дополнительных акций в этих регионах может расширить присутствие Chevron в Центральной Азии и одновременно укрепить её позиции в ключевых проектах по добыче.
Здесь особенно важна логика вертикальной интеграции. Если Chevron получит доступ к европейским НПЗ (например, в Болгарии) и одновременно сохранит позиции в Казахстане, он сможет создать связную цепочку: добыча — транспортировка — переработка — реализация, а это именно то, что десятилетиями строил «Лукойл». С учетом же того, что любая сделка должна пройти согласование OFAC, американская корпорация в качестве покупателя — идеальный кандидат. Политические риски минимальны, стратегические выгоды на лицо.
Другой крупнейший зарубежный актив «Лукойла» и лакомый кусок мирового нефтяного рынка — месторождение Западная Курна-2 в Ираке. С добычей более 480 тыс. баррелей в сутки проект остается одним из самых многообещающих в регионе. Американская ExxonMobil уже работала на соседнем месторождении Западная Курна-1 и изучает возможность возвращения в Ирак через покупку доли «Лукойла». Для компании это шанс восстановить утраченные позиции и усилить влияние на энергетический кластер Персидского залива.
Правительство Ирака, понимая масштаб проекта, вероятно будет ходатайствовать о продлении санкционной отсрочки для «Лукойла», но само участвовать в покупке не планирует. Это как раз дает американским корпорациям дополнительное окно возможностей.
Цейтнот и эндшпиль
Похоже, Вашингтон намерен лично курировать выбор покупателей, чтобы каждое из ключевых зарубежных направлений «Лукойла» ушло в руки стратегически приемлемых для него игроков. Сейчас претендентов несколько: Chevron, Exxon, ADNOC, Carlyle. Вероятно, портфель будет продаваться по частям, что растянет процесс, но обеспечит максимальный контроль США над распределением активов.
«Я думаю, что это основной сценарий. В общем то американцы четко показали, что любую не американскую компанию в качестве потенциального покупателя они будут забраковывать и отказывать в согласовании этой сделки. Поэтому надо искать американские компании, и поэтому сейчас будет некий торг», — заключает эксперт финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков.
Вероятно, в декабре 2025 года рынок станет свидетелем масштабного переформатирования нефтяной карты от Балкан до Средней Азии и Ближнего Востока. Одновременно Европа постарается избежать топливного кризиса, США — добиться максимального влияния в энергетических регионах, которые ранее балансировали между разными центрами силы, а «Лукойлу» предстоит самое трудное: завершить крупнейшую в своей истории распродажу, сохранив стоимость активов в условиях, когда каждый новый день отсрочки работает против него.
«Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией».
