За пятилетний период на территории государств, входящих в Евразийский экономический союз, было обнаружено около 53 млн экземпляров поддельных товаров, сообщил член коллегии по экономике и финансовой политике Евразийской экономической комиссии Бахыт Султанов. Насколько эффективны действующие меры по борьбе с контрафактом и какие дополнительные инструменты могли бы усилить контроль, а также как контрафактная продукция влияет на бизнес, особенно на малые и средние предприятия, разбирались «Известия».
Влияние на рынок.
Избыточное присутствие контрафактной продукции по-разному отражается на положении отечественного бизнеса, особенно малого и среднего, сообщил «Известиям» Олег Москвитин, заместитель директора Института исследований национального и сравнительного права НИУ ВШЭ. С одной стороны, производители и официальные продавцы оригинальных товаров несут финансовые потери, поскольку часть покупателей по неосведомленности приобретает подделки, полагая, что это подлинная продукция. С другой стороны, некоторые потребители осознанно выбирают контрафакт как более дешевый вариант. Дополнительную сложность для честных предпринимателей создает то, что недобросовестные продавцы нередко применяют схемы искусственного снижения налоговой нагрузки, включая случаи с продуктами питания — например, когда в составе масла животные жиры заменяются растительными.
При этом поддельная продукция, по словам эксперта, чаще всего распространяется через рынки, ярмарки, небольшие магазины и маркетплейсы. Существует мнение, что порядка 40% контрафактных товаров реализуется именно в онлайн-среде. Как бы парадоксально это ни звучало, наличие контрафакта сегодня фактически обеспечивает занятость определенной части предпринимателей.
— По данным, которые ранее озвучивала ВШЭ, контрафакт может составлять до 40% оборота некоторых видов продукции в России, а в целом по стране контрафактным может быть каждый десятый товар определенных видов. Особенно от этого страдают такие товарные категории, как одежда, обувь, спорттовары, электроника, автозапчасти, алкоголь, продукты питания, детские игрушки, — отметил эксперт.
Справедливая торговля.
Государства, входящие в Евразийский экономический союз, предпринимают значительные шаги по борьбе с поддельной продукцией, что подтверждается обнаружением 53 млн единиц контрафакта за последние пять лет, считает Олег Москвитин. При этом фактические масштабы проблемы, безусловно, значительно превышают официально зафиксированные показатели.
— Есть несколько сфер, которые требуют дальнейшего развития в рамках Евразийского экономического союза при противодействии подделкам. В частности, речь идет о необходимости объединения и согласованности действий стран-участниц, а также о более активном внедрении цифровых инструментов и современных технологий для распознавания контрафактной продукции, — подчеркнул эксперт.
На сегодняшний день увеличение объемов контрафактной продукции рассматривается как глобальная проблема, отметила в беседе с «Известиями» Анастасия Мельникова, старший преподаватель кафедры предпринимательства и логистики РЭУ им. Г. В. Плеханова. Чтобы обезопасить свои бренды от подделок, компании применяют разнообразные методы проверки подлинности товаров. В частности, в России функционирует национальная система маркировки «Честный знак». В соответствии с требованиями Федерального закона № 488-ФЗ обязательной маркировке подлежит ряд категорий продукции — от молочных изделий до косметики, парфюмерии и строительных материалов, — и перечень этих товаров постепенно расширяется.
— Эта мера позволяет потребителями удостовериться в подлинности продукции, а производителю — защитить свою марку, — уверена она. — В результате решаются основные проблемы для компаний, чью продукцию подделывают: недополучение выручки в целом, репутационные издержки, снижение маржинальности из-за недобросовестной конкуренции, ведь подделки часто продают по заниженной цене.
Открытые источники показывают положительную тенденцию, заявила «Известиям» руководитель направления «Народный фронт. Аналитика» Ольга Позднякова. Если в 2021 году сообщалось о пресечении оборота свыше 80 млн единиц поддельной продукции за пятилетний период, то за последние пять лет этот показатель снизился до 53 млн, что свидетельствует об улучшении ситуации в сфере борьбы с контрафактом.
Также данные, по ее словам, свидетельствуют о том, что предпринимаемые меры приносят ощутимые результаты. Это особенно заметно на фоне увеличения объемов взаимной торговли внутри Евразийского экономического союза: с 2015 по 2024 год товарооборот между странами-участницами вырос примерно в два раза в денежном выражении.
— В 2015 году был принят договор о координации действий по защите прав на объекты интеллектуальной собственности государств — членов Евразийского экономического союза, — напомнила эксперт. — В рамках договора осуществляется координация действий по предупреждению, выявлению, пресечению и расследованию нарушений прав на объекты интеллектуальной собственности и гармонизируется соответствующее законодательство государств.
На данный момент ключевым направлением в решении проблемы считается полная цифровизация товарооборота, отметила Ольга Позднякова. Особое значение придается внедрению системы прослеживаемости отдельных категорий продукции. Изначально запуск пилотного проекта планировался на лето 2022 года, однако из-за сложностей с реализацией национальных систем отслеживания его старт был перенесен на текущий год. При этом для окончательного внедрения инициативы потребуется еще несколько месяцев, поскольку одной из стран ЕАЭС необходимо доработать и адаптировать собственную систему.
В российской внешней торговле заметно возросла доля стран, с которыми государства — участники Евразийского экономического союза заключили соглашения о свободной торговле. Если в 2015 году этот показатель составлял лишь 13,9%, то к 2023 году он увеличился до 36,3%. При этом за этот период товарооборот с Китаем вырос более чем в три с половиной раза, с Ираном — свыше чем втрое, с Вьетнамом — примерно на треть, а с Сербией — почти наполовину. Такая динамика связана с укреплением экономических связей в рамках ЕАЭС и активным развитием внешней кооперации. Кроме того, подобные результаты — свидетельство повышения устойчивости региональных экономик к внешним вызовам.
