Доля юаня в трансграничных операциях Китая превысила 50% и значительно обошла долю доллара. Рост операций КНР, второй экономики мира и крупнейшего экспортера, значительно ускоряет глобальную дедолларизацию. Тем не менее Китай избегает этого термина и пока нацеливается на создание региональной и межрегиональной системы, завязанной на юань. Всё дело в том, что полная глобализация местной валюты несет в себе существенные риски. Подробности — в материале «Известий».
Замена SWIFT
Стремление Китая снизить зависимость от доллара США впервые оформилось во время глобального финансового кризиса 2008−2009 годов. Китайское правительство напугала агрессивная эмиссия ФРС США, которая угрожала огромным активам (почти $2 трлн), накопленным КНР в долларах. В результате уже в 2009 году Пекин запустил пилотную схему по расчетам в юанях при трансграничной торговле.
Постепенно эта политика начала давать плоды. Если в начале 2010-х едва ли 10% китайской внешней торговли проходило в юанях, то к 2023 году эта цифра подскочила до 30%, если иметь в виду исключительно куплю-продажу товаров и услуг. Если учитывать все трансграничные платежи — включая покупку облигаций и иностранные инвестиции, — доля юаня достигает 53%. В долларовом выражении это триллионы.
Министр финансов России Антон Силуанов на этой неделе заявил, что Россия и Китай практически полностью перешли на расчеты в национальных валютах: 99,1% расчетов происходит в юанях и рублях. Он отметил, что Москве и Пекину необходимо поддерживать устойчивость двусторонней финансовой инфраструктуры и формировать новые надежные каналы расчетов. Во многом это вынужденная ситуация: в торговле со странами, которые не находятся под таким прессом санкций, доля юаня намного ниже.
Здесь может возникнуть вопрос: если Китай так быстро отходит от взаиморасчетов в долларах и евро, почему это практически никак не сказывается на статистике SWIFT? Действительно, данные бельгийской платежной системы показывают, что доля юаня в последние месяцы не только не растет, но и сократилась до 2,93% в августе 2025 года — почти на два процентных пункта по сравнению с концом 2023 года.
Дело в том, что Китай с 2015 года активно развивает свои альтернативы SWIFT, в первую очередь Систему трансграничных межбанковских платежей (CIPS), которая практически полностью обслуживает межнациональную торговлю в юанях. В середине текущего года в системе находилось более 1600 участников, включая многочисленные организации из Азии и Европы. Объем платежей, проходящих по CIPS, весьма существенен.
В первом полугодии 2025 года он достиг около 90 трлн юаней ($12,7 трлн). Для сравнения: SWIFT за год оперирует суммой в $150 трлн. Разрыв весьма значительный, на первый взгляд. Но, во-первых, SWIFT — глобальная система, и немалая ее часть посвящена торговле внутри еврозоны, что значительно искажает статистику. Тогда как в случае с CIPS речь идет об исключительно торговых взаимодействиях резидентов КНР. Во-вторых, рост объемов торговли CIPS составляет около 30−40% в год. Конечно, со временем он замедлится, но расстояние сокращается весьма быстро.
Защита от санкций
В крупных финансовых центрах вроде Сингапура, Лондона и Франкфурта в последние годы были открыты клиринговые центры по юаням. Народный банк Китая также тестирует цифровой юань — криптовалюту от центробанка (CBDC). Доступ к нему расширен до более чем 20 стран, и ожидается, что цифровой юань еще больше упростит трансграничные платежи и снизит зависимость от западных банков.
Внешние активы китайских банков в юанях — кредиты, депозиты и облигации — за пять лет выросли в четыре раза и достигли $480 млрд. Это почти половина от примерно $1 трлн внешних кредитов Китая в рамках инициативы «Пояс и путь». Процентные ставки в юанях на 2−3 п. п. ниже, чем в долларах. Сейчас одна группа стран конвертировала старые долларовые долги в юани, другая выпускает новые облигации в китайской валюте.
Китай также подписал соглашения о валютных свопах более чем с 50 странами. Эти соглашения позволяют центробанкам обменивать свои местные валюты на юани по требованию, что дает таким странам, как Россия и Иран, критическую защиту от американских санкций, которые блокируют доступ к доллару. Они являются большим подспорьем для стран, имеющих сильную зависимость от китайской торговли и инвестиций, таких как Аргентина, Пакистан и Турция.
Сильный юань в ограниченном количестве
Одним из прямых последствий такой политики может стать долгосрочное укрепление юаня. В свое время министерство финансов США приняло политику «сильного доллара». Сейчас председатель КНР Си Цзиньпин и китайские элиты в целом приняли свою собственную версию политики «сильной» валюты. При этом заметно, что Пекин становится смелее в своих планах.
И подобно тому, как политика «сильного доллара» не обязательно заключалась в активном стремлении к удорожанию валюты, план Китая не направлен конкретно на повышение обменного курса. Он больше нацелен на поощрение более широкого использования юаня в качестве средства обмена в международной торговле и финансовых потоках, а также в качестве средства сбережения, которое глобальные управляющие активами могут рассматривать в своих портфелях.
Но, поскольку обвал валюты вряд ли способствовал бы достижению таких целей, в этом, безусловно, присутствует и элемент обменного курса. Меры, предпринимаемые властями Китая для поддержки интернационализации юаня, могут, в свою очередь, «в целом помочь сохранить его стоимость на плаву», — написали аналитики банка Standard Chartered по Китаю во главе с Дином Шуаном.
Лидеры КПК в общих положениях нового пятилетнего плана на 2026−2030 годы, опубликованных в октябре, призвали «способствовать интернационализации юаня». Это существенное изменение по сравнению с предыдущим планом, в котором говорилось, что Китай будет «осмотрительно» продвигать интернационализацию юаня. Народный банк Китая затем выпустил заявление о том, как он будет реализовывать новую риторику руководства. Регулятор сообщил, что расширит использование валюты в торговле, упорядоченно углубит двустороннее открытие финансовых рынков и будет далее развивать офшорный рынок юаня. Одним из элементов программы является увеличение использования юаня в собственных торговых потоках Китая, в чем и был достигнут устойчивый прогресс.
Лидеры Китая в своем пятилетнем плане также призвали «повысить уровень открытости счета операций с капиталом». Впрочем, пока не стоит ожидать полной отмены давних мер контроля, введенных для сохранения денег домохозяйств и компаний в основном внутри Китая. Очевидно, что Пекин не планирует целенаправленной кампании по полному вытеснению доминирования доллара в мировой финансовой системе. Более реалистичная цель может состоять в том, чтобы достичь паритетного статуса с валютами второго уровня — британским фунтом или иеной.
При этом торговля самого Китая будет защищена надежно. Таким образом, будет сформирована межрегиональная система, замкнутая в себе, которая не будет зависеть от колебаний основных валют. Для большего КНР придется пойти на либерализацию финансовых рынков и полную отмену контроля над движением капитала. К этому Пекин не готов, по крайней мере, в ближайшее время. Однако создаваемая китайцами система свидетельствует о безвозвратном изменении мировых финансов и экономики в сторону многослойной группы блоков, двух- и многосторонних соглашений и других взаимных обязательств, которые не будут вести в один-единственный центр. Это и станет прообразом многополярного мира.
