Комфортный уровень ключевой ставки для бизнеса — 8−10%, сообщил «Известиям» на ПМЭФ-2026 первый заместитель председателя правления Сбербанка Александр Ведяхин. По его словам, при таких значениях будет хороший инвестиционный рост. Он также рассказал о развитии новых технологий. Искусственный интеллект сейчас активно внедряют во всех федеральных органах исполнительной власти. ИИ может понять, где проблемы с дорогами, пробками, у кого течет крыша. Он также поможет сократить возможности для коррупции. Как технологии будущего содействуют в борьбе с мошенниками и дипфейками и за счет чего ИИ изменит банки — в эксклюзивном интервью Александра Ведяхина «Известиям».
«Даже после снижения ставки инвестиционное развитие экономики мы увидим минимум через год».
— Хотели начать с вопроса, который интересует многих, — процентные ставки. Как вы оцениваете перспективы снижения ключевой на этот и следующий год?
— Это хороший вопрос. Наверное, один из самых популярных на ПМЭФ. Консенсус в том, что ставка будет снижаться. Дальше нужно смотреть на действия регулятора и на то, насколько уверенно он будет идти к смягчению денежно-кредитной политики.
Бизнесу и банкам, конечно, хотелось бы, чтобы снижение ставки происходило более быстрыми темпами. Но у регулятора есть свои аргументы, почему он может действовать более консервативно. Посмотрим. В целом тренд на снижение абсолютно правильный, и, конечно, все его поддерживают.
— Как вы считаете, может ли ЦБ снизить ставку быстрее, чем предполагалось ранее?
— Всё зависит от инфляции. Мы надеемся, что так и будет происходить. Вообще, когда мы говорим о ключевой ставке, важно понимать: бизнес и экономику больше интересует не сама ключевая, а реальная ставка. Это разница между ключевой и инфляцией.
Рост цен бизнес может переложить в стоимость товаров и услуг. Эти процессы сильно взаимосвязаны. А вот разница между инфляцией и ключевой ставкой — это те издержки, которые несет бизнес.
Сейчас реальная ставка превышает 10%. И мы видим по российской и мировой статистике, что нормального развития экономики при таком уровне, к сожалению, не происходит.
— А какой должна быть реальная ставка, чтобы бизнесу было комфортно и экономика действительно развивалась?
— Хороший уровень реальной ставки для бизнеса — 4−6%. Если добавить к этому таргет по инфляции в 4%, получится ключевая 8−10%. При таком уровне будет хороший инвестиционный рост. То есть ставка ЦБ 8−10% будет комфортна бизнесу и поможет экономическому росту.
При ключевой ставке 12% инвестиции также начнут увеличиваться. Но этот процесс будет достаточно долго разгоняться.
При этом нельзя сказать, что если завтра реальная ставка станет 8% или 6%, то послезавтра сразу начнется рост. К сожалению, он останавливается гораздо быстрее, чем запускается. Поэтому даже после снижения ставки инвестиционное развитие экономики мы увидим минимум через год. Разгон будет приличный.
«Мы надеемся, что к концу года ключевая будет около 12%».
— Если говорить о ключевой ставке, какой уровень вы ожидаете к концу этого года?
— Мы надеемся, что к концу года ключевая будет около 12%. Очень на это рассчитываем. Но решение принимает регулятор. Мы всегда подчеркиваем, что это абсолютно независимое решение, и желаем ему мудрости.
— Видите ли вы сейчас риски из-за снижения прибыли банковского сектора? Может ли на этом фоне усилиться консолидация?
— Банковский сектор по-прежнему весьма прибыльный. Мы точно не видим предпосылок для дефолтов банков.
Из-за чего может произойти дефолт? Первый риск — проблемы с качеством кредитного портфеля. Но такого кризиса просрочек на рынке сейчас нет и не предвидится.
Второй риск — проблемы с капиталом. Разные банки по-разному чувствуют себя с точки зрения достаточности капитала. Но даже если у кого-то нормативы приближаются к предельным значениям, есть стандартные механизмы выхода из такой ситуации.
Третий риск — кризис ликвидности, когда у банка просто заканчиваются деньги. Здесь у нас тоже всё достаточно хорошо. Финансовая организация всегда может обратиться к регулятору и получить линию на поддержку ликвидности, если такая необходимость возникнет.
Поэтому я бы не стал говорить, что на рынке может произойти что-то большое и сложное. Сейчас ситуация на банковском и межбанковском рынке достаточно стабильная.
«Новые технологии изменят банковский сектор радикально».
— Теперь тема новых технологий. Банки одними из первых внедряют новые решения и вкладываются в их развитие. Как вы считаете, как новые технологии могут изменить банковский сектор в ближайшие пять-десять лет?
— Думаю, новые технологии изменят банковский сектор радикально. В первую очередь это касается искусственного интеллекта и ИИ-агентов.
Мы привыкли, что искусственный интеллект в основном помогает нам сделать выжимку из большого текста, что-то написать, сгенерировать картинку. То есть он был помощником. Сейчас ИИ выходит на следующий уровень: он уже не просто помогает, а сам становится субъектом, действующим лицом.
На Петербургском форуме мы открыли GigaNetwork — среду, в которой ИИ-агенты могут взаимодействовать друг с другом.
Возьмем простой бытовой пример. Вы хотите купить что-то привычное и постоянно повторяющееся: корм для питомца, салфетки, какие-то товары повседневного спроса. Вряд ли человеку доставляет удовольствие каждый раз заново выбирать одно и то же в офлайн или онлайн-магазине.
Теперь можно поставить задачу своему агенту — и он сам всё купит. Например: купи корм для домашнего питомца. У вас кошка или собака?
— У меня нет питомца.
— Заводите, это всегда радость дома. Допустим, когда у вас появится кошка или собака, вы сможете поручить агенту купить для питомца нужный набор товаров. Вы нажимаете кнопку, он сам всё отслеживает, покупает, а вам это просто привозят.
При этом вы задаете лимит: например, купить на 3 тыс. или 5 тыс. рублей. Максимальный ущерб — агент купит не тот корм, и вы потратите 3 тыс. не на тот товар. Всё зависит от того, какой уровень риска вы выставите.
Это кажется простым действием. А теперь представьте, как в этом смысле работает юридическое лицо. Там гораздо больше закупок, другие объемы и сложнее процесс выбора.
Если на выбор условного корма для животного человек может потратить 15 минут, то на выбор агрегата, детали или поставки материала у компании могут уйти дни. Сокращение этого срока до нескольких часов — огромный задел для роста производительности.
При этом не только уменьшается время, но и оптимизируется цена. Для покупателя агент подберет такой же товар по лучшей, самой низкой стоимости. Для продавца, наоборот, найдет возможность продать дороже.
Это значит, что рынок будет выравниваться. Когда агенты начнут работать массово, разница в ценах постепенно будет снижаться. Поэтому экономика будет меняться, с активным внедрением ИИ-агентов бизнес-модели будут меняться, и будет расти ВВП.
— А такие варианты с автоматическими закупками через искусственный интеллект уже начинают внедрять или это пока только будущее?
— Это уже реальность, хотя пока, конечно, самое начало. У нас есть среда для ИИ-агентов — GigaNetwork. Мы предлагаем всем ее попробовать. Она очень простая: там не нужен навык программирования. По сути, вы пишете на русском языке, что вам нужно сделать.
Конечно, запрос должен быть структурированным, чтобы вы получили именно то, что хотите, а не просто какой-то результат. Это похоже на служебную записку: вы формулируете задачу и передаете ее своим агентам.
«Если штамп “сгенерировано ИИ” будут ставить везде, технологии могут проиграть».
— Власти уже начали разрабатывать регулирование для внедрения искусственного интеллекта. Видите ли вы в этом какие-то риски? Некоторые говорят, что преждевременно вводить регулирование, пока новая сфера еще не развилась.
— Это важный и большой вопрос. Думаю, регулирование ИИ в итоге будет. Сейчас об этом идет активная дискуссия.
Но, насколько я понимаю, она проходит именно в русле поддержки технологий, а не запретительного регулирования. Запретов у нас уже достаточно, здесь, наверное, нужно сделать паузу.
А вот поддерживающее регулирование — это действительно то, что нам нужно. Искусственный интеллект — технология будущего и для бизнеса, и для государства. Конечно, мы должны ее развивать. И, насколько я знаю направление этой дискуссии, она идет именно в сторону поддержки развития ИИ.
— Маркировка контента — это поддерживающее или ограничительное регулирование?
— Всё зависит от того, для кого создается этот контент и зачем он нужен. Условно, если вы генерируете для себя картинки котиков, собачек или что-то еще и никуда дальше их не используете, зачем ставить маркировку? Вряд ли вы будете радоваться, если на вашей картинке появится надпись: «сгенерировано искусственным интеллектом».
Но если такой контент представляют широкой публике, если он идет в СМИ, то логично обозначить, что он создан с помощью ИИ. Иначе появляется большое количество дипфейков — мы это уже видим.
При этом маркировка, возможно, не сильно снизит число дипфейков, потому что их делают для обмана. Там точно никто не будет ставить отметку. Но каких-то недоразумений с помощью маркировки, наверное, удастся избежать. Здесь опять же важно не передавить. Если штамп «сгенерировано ИИ» будут ставить везде, технологии могут проиграть. Люди перестанут ими пользоваться, и мы остановимся в развитии.
— А какой эффект от внедрения искусственного интеллекта вы ожидаете в деньгах? В поручении президента говорилось об 11 трлн рублей к 2030 году.
— Да, всё так — 11,2 трлн рублей к 2030 году. Но важно понимать: эта цифра ставилась до того, как технология перешла к активной, коммерческой агентизации. С учетом новых реалий, думаю, сумма может быть больше. Наши коллеги из «Яндекса» и «Яков и Партнеры» уже называют оценку более 12 трлн рублей. Посмотрим, как это будет выглядеть к 2030 году.
Потенциал огромный. Объем агентной экономики к 2030 году может достичь $4 трлн по всему миру. Это очень большое направление.
— Как вы считаете, внедрение искусственного интеллекта и новых технологий позволит ускорить рост экономики в России?
— Конечно. Внедрение ИИ — это большой рост производительности труда и, соответственно, серьезный прирост ВВП.
«Внедрение ИИ существенно сократит коррупциоемкость».
— На прошлом ПМЭФ обсуждалось сотрудничество Минфина и Сбера по использованию GigaChat для оптимизации бюджетных процессов. Как сейчас развивается этот проект?
— Развивается хорошо. Коллеги из Минфина берут всё новые высоты, добавляют всё больше задач. Мы их в этом поддерживаем.
Идет активное внедрение искусственного интеллекта во всех федеральных органах исполнительной власти, а также в регионах. Темп взят очень серьезный, подход системный, поэтому мы уверены в хорошем результате.
— Первые результаты за прошедший год уже есть?
— Первые результаты есть, они интересные. Но думаю, что коллеги из Минцифры лучше о них расскажут.
— Как еще искусственный интеллект может использоваться в системе госуправления в ближайшие годы?
— Думаю, искусственный интеллект может принести пользу почти в каждом направлении государственного управления. Это касается и муниципального уровня: ИИ может понять, где проблемы с дорогами, пробками, у кого течет крыша, как правильно приоритизировать заявки. И до более сложных систем — например, управления отраслями экономики. ИИ может помогать при принятии решений и работе с большим количеством документов, которые есть в каждом министерстве.
— Может ли это помочь снизить риски нецелевого использования бюджетных средств?
— Думаю, да. Агенты как раз про это. Агент не может договариваться, не может брать взятки или лентяйничать. Это такой, конечно, «идеальный работник»: он идет и делает ровно то, что ему сказали.
Это, безусловно, повысит прозрачность, снизит транзакционные издержки. И думаю, внедрение ИИ существенно сократит коррупциоемкость.
«Искусственный интеллект в кибербезопасности — это всегда война брони и снаряда».
— Отдельная тема — кибербезопасность. Насколько искусственный интеллект уже помогает Сберу выявлять мошенничество и угрозы?
— Искусственный интеллект в кибербезопасности — это всегда война брони и снаряда. Мошенники используют ИИ для атак, а «белые рыцари» — для защиты. Это важное противостояние, и оно будет продолжаться еще долго. Нападение и атака.
Без искусственного интеллекта мы здесь уже ничего не сможем сделать. На стороне мошенников и преступников нет никакого регулирования и этических норм. Они просто берут лучшее, самое опасное, самое дорогое и пытаются максимально атаковать своих жертв, предприятия и организации. Это большая угроза. Но противостоять ей тоже может только искусственный интеллект.
— Вы сказали про противостояние. Кто пока побеждает?
— Мы побеждаем, конечно, и дальше будем побеждать.
— Есть ли уже первые результаты использования искусственного интеллекта в борьбе с мошенничеством, которые еще несколько лет назад казались удивительными?
— Во-первых, мы гораздо лучше научились различать дипфейки. Уже можно заранее определить вероятность того, что звонит мошенник. Если клиент даст согласие, такой звонок сразу отклонят.
Так работаем не только мы — за очень короткий срок это уже стало практикой рынка. Таких направлений много, и все они нужны для того, чтобы защитить наших людей.
— Вы уже второй раз упоминаете дипфейки. Их начинают использовать всё чаще?
— Дипфейки становится всё сложнее различать, вот в чем дело. Если раньше было сразу понятно, что видео сгенерировано, то теперь это уже действительно трудно. Я регулярно вижу свои дипфейки. В некоторых случаях сразу понятно, что это точно не я. А иногда даже задумываюсь.
Конечно, я помню, что говорил и как это выглядело. Но технология уже становится сложной.
