Почти через полгода после начала войны США и Ирана мировые запасы нефти стремительно сокращаются, поскольку движение через Ормузский пролив по сути остается парализованным, а две державы, находящиеся в центре боевых действий, спорят о том, кто контролирует этот критически важный водный путь.
Президент США Дональд Трамп неоднократно настаивал на том, что пролив — через который нефть из таких стран, как Саудовская Аравия и Ирак, поступает в остальной мир — находится под контролем США.
«У них нет контроля. У нас полный контроль. Мы владеем им, и в какой-то момент, может быть, они что-то сделают — и тогда их разнесут», — сказал Трамп журналистам в среду. «Сейчас мы в очень хорошей позиции». А ранее в среду он заявил, что ВМС США очистили пролив от мин.
Однако Иран говорит, что не откроет пролив полностью, пока США не выполнят его условия.
Реальность, по словам экспертов, гораздо сложнее, чем заявление Трампа о контроле: суда опасаются за свою безопасность на фоне атак в проливе и постоянно нависающей угрозы возобновления ударов США и Ирана.
Пролив открыт или закрыт?
Военно-морская блокада Ирана со стороны США по‑прежнему действует и запрещает судам заходить в любые иранские порты или выходить из них — как внутри пролива, так и за его пределами. Это перекрыло Ирану денежные потоки и закрыло пролив для иранской морской торговли.
Определенное движение через Персидский залив все еще сохраняется — в направлении неиранских пунктов назначения. Но этот трафик составляет лишь небольшую долю от довоенного уровня. Например, во вторник пролив пересекли всего 14 судов — по сравнению с примерно 120 судами, которые проходили через него ежедневно до войны.
Во многом это связано с тем, что «немногие компании торгового судоходства и их суда уверены, что США способны обеспечить им безопасный проход через пролив», — сказал Карл Шустер, бывший директор Объединенного разведывательного центра Тихоокеанского командования США.
Эти опасения отнюдь не беспочвенны. Только на прошлой неделе, по словам компании, по меньшей мере четыре судна Abu Dhabi National Oil Company были атакованы беспилотниками и ракетами в проливе. А такие атаки увеличивают страховые расходы, что дополнительно отпугивает судоходные компании, пока война продолжается.
Помимо прямых атак, Иран может также преследовать суда, направляя над ними беспилотники и осуществляя «целенаправленное наблюдение за торговым судоходством», говорится в недавнем предупреждении United Kingdom Maritime Trade Operations (UKMTO).
С начала войны, по данным UKMTO — структуры, связанной с Королевскими военно‑морскими силами и отслеживающей безопасность судоходства в регионе, — поступило 54 сообщения о повреждении судов в проливе либо в Персидском заливе и Оманском заливе, расположенных по обе стороны от него.
Также, по ее данным, подтверждены три случая полной потери судов и 13 случаев «почти попаданий».
«Пока вы не можете обеспечить безопасное использование пролива, у вас нет полного контроля», — сказал Шустер.
Военный аналитик CNN и отставной полковник ВВС Седрик Лейтон согласился, что ни одна из сторон сейчас не обладает полным контролем. «По сути, мы имеем здесь дело с противостоянием», — сказал он.
«Из‑за близости сил США, из‑за блокады и из‑за способности и готовности Ирана хотя бы угрожать применением мин и использованием небольших лодок для преследования судов… ни одна из сторон действительно не может осуществлять полный контроль над проливом».
У кого преимущество?
И у США, и у Ирана есть инструменты давления друг на друга и способы удерживать часть контроля над проливом, через который обычно проходит 20% мировой нефти, а также еще более высокая доля природного газа, от которого критически зависят некоторые страны.
Иран, находящийся непосредственно у пролива, имеет преимущество близости. Он также обладает «психологическим и политическим преимуществом», сказал Шустер, поскольку нарушение морского трафика дает Тегерану политическое и стратегическое усиление.
Закрытие пролива нанесло серьезный удар по мировой экономике и энергетическому сектору, усилив давление на США, чтобы те нашли решение или гарантировали безопасный проход через водный путь. Это давление может повлиять на промежуточные выборы в США в ноябре — еще один фактор, который может сыграть на руку Ирану, если новый состав Конгресса вынудит Трампа завершить войну на условиях, выгодных Тегерану, сказал Шустер.
И, похоже, Иран готов ждать. Высокопоставленный советник Корпуса стражей исламской революции во вторник заявил, что войну можно «затянуть» до тех пор, пока Трамп не уйдет с должности.
«Мы должны добиться сдерживания, чтобы враг никогда не осмелился напасть на нас, чтобы мы могли жить в безопасности», — сказал Мохаммад Реза Накди в интервью PBS.
Эксперты отмечают, что у США сохраняется явное военное и экономическое преимущество благодаря жестким санкциям на иранскую нефть, а также замороженным за рубежом иранским активам.
Однако американские силы в регионе «по сути, довольно сильно растянуты, и они находятся там уже довольно долго», сказал Лейтон. Это означает, что США необходимо пополнять силы — например, ротируя в регион новую авианосную ударную группу, — чтобы увеличить свои рычаги на переговорах с Ираном по проливу.
И, добавил он, «рычаги США ограничены их выносливостью». Если США по какой‑то причине отступят или ослабят блокаду, они потеряют переговорную силу и могут получить меньше влияния на будущее пролива, включая то, какие стороны будут его регулировать и какие новые правила будут введены для судоходства.
Это ставит Трампа в сложное положение: он рискует потерять рычаги и быть вынужденным идти на уступки в случае вывода сил, но одновременно испытывает давление завершить войну и обеспечить облегчение по стоимости жизни для своих избирателей накануне важных голосований в законодательных органах, отмечают аналитики.