Удорожание драгметалла дало России частично восстановить утраченный резервный потенциал — без доступа к валюте и иностранным ценным бумагам, отметили эксперты.
С февраля 2022 года — почти за четыре года — стоимость золотых запасов Центробанка выросла более чем на $216 млрд. Отмечается, что регулятор почти не наращивал покупки металла и долгое время не использовал золото, хотя под блокировкой ЕС и других стран Запада находилась значительная часть валютных резервов в рамках введенных против страны санкций.
В декабре 2025 года Евросоюз продлил заморозку порядка 210 млрд евро ($244 млрд) российских суверенных активов, размещенных в странах блока. Эти средства остаются недоступными: их нельзя продать, заложить или как-либо использовать в расчетах. Золото, напротив, сохраняет ликвидность и при необходимости может быть монетизировано — пусть и с определенными ограничениями.
Россия остается вторым крупнейшим производителем золота в мире, добывая более 300 тонн в год. Но с 2022 года российские слитки исключены из системы Лондонской ассоциации рынка драгоценных металлов, что фактически закрыло им доступ к крупнейшему внебиржевому рынку.
Это усложняет возможные масштабные продажи, особенно в Азии, где Банку России пришлось бы конкурировать с новым золотом от подсанкционных российских производителей.
Отмечается, что власти России не спешат тратить свои резервы: Центробанк начал умеренно использовать золотые резервы только в конце прошлого года. Запасы сократились на 0,2 млн тройских унций — до 74,8 млн унций. Это было связано с операциями Минфина по продаже активов Фонда национального благосостояния для покрытия дефицита федерального бюджета.
Всего недружественные страны с 2022 года заблокировали порядка $300 млрд российских суверенных активов, по оценке Минфина РФ. Их дальнейшая судьба остается предметом политических и юридических споров.
В ответ на это Банк России подал иск в московский суд, требуя от Euroclear компенсацию в размере 18,2 трлн рублей ($227 млрд). Глава ЦБ Эльвира Набиуллина заявила, что регулятор не намерен отказываться от своих требований, а переговоры вокруг активов могут затянуться на годы.
