Иранская нефть долгое время оставалась недооцененным фактором мирового нефтяного баланса, говорится в статье. После падения правительства Башара Асада в декабре 2024 года Китай остался единственным покупателем иранской нефти. Согласно OilPrice.com, в 2025 году китайские компании получали в среднем 1,4 млн баррелей в сутки.
После начала войны США и Израиля против Ирана в конце февраля значение иранской нефти для китайских покупателей только выросло, говорится в материале портала. Пока Тегеран не пропускал через Ормузский пролив танкеры других стран, иранские суда продолжали проходить беспрепятственно. В результате в апреле поставки иранской нефти в Китай достигли примерно 1,76 млн баррелей в сутки, пишет OilPrice.com.
Однако это преимущество исчезло после того, как 13 апреля США объявили о блокаде. Загруженные танкеры больше не могли покидать Персидский залив, а пустые суда — заходить в него.
Для так называемых китайских «чайников» (teapots) — небольших независимых НПЗ, сосредоточенных главным образом в провинции Шаньдун, — это серьезная проблема. По данным OilPrice.com, на них приходится около пятой части китайского импорта нефти, а их модель закупок во многом строилась на дешевых энергоносителях, подпавших под санкции, прежде всего из Ирана и России.
Теперь, согласно материалу портала, независимые НПЗ получают меньше нефти и вынуждены покупать ее дороже. Особенно дорого обходится нефть из Гайаны, говорится в статье: длинные маршруты поставок совпали с беспрецедентным дефицитом сверхкрупных нефтяных танкеров и рекордными ставками фрахта.
Чтобы стимулировать независимые НПЗ нарастить переработку, китайское правительство в конце сентября выделило им дополнительные квоты на импорт 28,05 млн т нефти. В результате годовой лимит для негосударственных импортеров достиг рекордных 257 млн т, уточняет OilPrice.com.
Но увеличение квот само по себе не решает проблему. Квота лишь определяет, сколько нефти НПЗ разрешено импортировать. Она не увеличивает объем предложения на рынке и не делает нефть дешевле.
Растет и конкуренция за российскую нефть, отмечает OilPrice.com. По имеющимся данным, активные закупки Китая подняли премию российской нефти ESPO до рекордных $28 за баррель относительно ICE Brent. Urals также торгуется с премией $7–8 за баррель к тому же эталону, говорится в статье. Независимым НПЗ приходится конкурировать и с государственными нефтяными компаниями: сейчас, как пишет портал, на них приходится около половины морского импорта нефти в Китай против 45% в феврале.
Восстановление китайского спроса пока только начинается, считает OilPrice.com. Морской импорт нефти вырос с 7,24 млн баррелей в сутки в августе до 7,5 млн в сентябре, но все еще остается значительно ниже февральского уровня — 11,5 млн баррелей в сутки, свидетельствуют данные, представленные на портале. Согласно статье, стратегические запасы Китая, включая государственные и частные, сейчас составляют около 1,12 млрд баррелей против 1,25 млрд в апреле.
Если Китай продолжит наращивать импорт одновременно с сокращением иранских поставок, давление на доступные объемы нефти на мировом рынке будет только усиливаться, предупреждает OilPrice.com.
Таким образом, как отмечается в статье, перед нефтяным рынком возникают два взаимосвязанных риска. С одной стороны, Китаю необходимо заместить иранскую нефть по мере восстановления спроса. С другой — Иран может не смириться с тем, что Ормузский пролив снова становится доступным для остальных участников рынка. Сокращение поставок иранской нефти уже уменьшает предложение. А если движение через Ормуз снова окажется нарушено, заменить эти объемы будет значительно сложнее и дороже, пишет OilPrice.com.
