Евросоюз создает специальную антикризисную комиссию на случай обострения торговых споров с Китаем. Для европейской индустрии возможные ограничения на экспорт редкоземельных элементов в октябре могут оказаться убийственными. Большая игра вокруг редкоземов и других критически важных минералов продолжает разгораться. Какие это несет риски и каковы позиции сторон в этой глобальной борьбе — в материале «Известий».
Критическая ситуация
Редкоземельные элементы, которые в последнее время находятся на слуху как стратегически важнейшее сырье, представляют группу из 17 металлов, среди которых неодим, празеодим, диспрозий и тербий. Часто через запятую после них говорится и о других критически важных минералах — кобальте, графите, галлии и германии. Эти материалы выступают основой высокотехнологичного производства XXI века. Они необходимы для создания постоянных магнитов, которые используются в двигателях электромобилей, турбинах ветрогенераторов, жестких дисках серверов дата-центров, а также в военной технике. Для сборки одного истребителя F-35 требуется около 420 кг редкоземельных металлов, а для многомегаваттной морской ветряной турбины — до 1 т.
Доминирование Китая на этом рынке не является случайным совпадением или превратностью географии. До середины 1980-х годов крупнейшим производителем РЗЭ выступали Соединенные Штаты, опиравшиеся на рудник Маунтин-Пасс в Калифорнии. Однако затем Пекин реализовал долгосрочную стратегию. В 1992 году Дэн Сяопин произнес фразу, определившую вектор развития страны на десятилетия вперед: «У Ближнего Востока есть нефть, а у Китая есть редкоземы».
Редкоземельные элементы, вопреки названию, не так уж и редки — их содержание в земной коре во много раз выше, чем у золота или серебра. Вопрос в желании их разрабатывать, а главное — в инвестициях и компетенциях. Используя государственные субсидии, низкую стоимость рабочей силы и полное игнорирование экологических норм (добыча и очистка РЗЭ сопряжены с колоссальным образованием токсичных и радиоактивных отходов), КНР обрушила мировые цены. Западные шахты обанкротились или закрылись.
Сегодня Китай добывает около 60% мирового объема редкоземельных руд. На этапе переработки и очистки (сепарации) металлов китайская доля возрастает до 85−90%. На этапе конечного производства высокоэффективных постоянных магнитов КНР контролирует более 90% мирового рынка.
Осознание того, что Пекин готов использовать этот рычаг в политических целях, впервые пришло в 2010 году. На фоне территориального спора вокруг островов Сенкаку Китай негласно приостановил экспорт редкоземельных элементов в Японию. Токио был вынужден пойти на уступки, одновременно запустив масштабную программу поиска альтернативных поставщиков. Позднее, в 2023 и 2024 годах, КНР ввела лицензирование на экспорт галлия, германия, графита и сурьмы, а также запретила экспорт технологий по извлечению и переработке редкоземов, продемонстрировав готовность отвечать на западные технологические санкции.
Чипы против сырья
Проблема контроля над критическими минералами стала ключевой составляющей конфликта между Вашингтоном и Пекином. Администрация США последовательно отрезает Китай от доступа к передовым полупроводниковым технологиям, вводя запреты на экспорт фотолитографического оборудования и процессоров для искусственного интеллекта.
КНР, однако, способна бить по ресурсной базе американской индустрии. Экспортный контроль за галлием и германием (необходимым для производства радаров, систем связи и чипов нового поколения) показал уязвимость американского ВПК и технологического сектора. Конфликт перешел в стадию взаимного удушения. США обладают технологиями проектирования микросхем, Китай обладает физическим сырьем для их физического создания. Эскалация тарифной войны 2025−2026 годов закрепила эту конфронтацию. Во многом американцы отказались от большей части своих требований именно из-за высокой зависимости в вопросе минералов.
В итоге администрация Дональда Трампа сделала снижение зависимости от китайского сырья вопросом национальной безопасности. США стараются не терять время и предпринимают экстренные усилия по воссозданию полного производственного цикла на своей территории и в странах-союзниках.
Главным внутренним проектом стала реанимация Маунтин-Пасс компанией MP Materials. Министерство обороны США напрямую субсидирует строительство на базе рудника комплекса по глубокой очистке и производству магнитов, чтобы прекратить обычную в последние десятилетия практику, когда добытая в Калифорнии руда отправлялась на переработку в Китай.
Одновременно на международном уровне Вашингтон реализует стратегию «френдшоринга», то есть размещения производств в дружественных странах и укрепления сотрудничества в соответствующих отраслях. США, Австралия, Канада и страны ЕС создали Партнерство по безопасности минеральных ресурсов. Ключевым союзником Америки выступает австралийская компания Lynas Rare Earths — крупнейший производитель редкоземов за пределами Китая. При поддержке Пентагона Lynas строит перерабатывающий завод в Техасе. Дополнительно США инвестируют миллиарды долларов в развитие транспортной инфраструктуры в Африке (проект «Коридор Лобито»), обеспечивая вывоз меди и кобальта из ДР Конго и Замбии в обход китайских логистических сетей.
Несмотря на масштабные финансовые вливания, процесс сталкивается с серьезными временными ограничениями. Открытие новой шахты и строительство химического завода по сепарации редкоземов, отвечающего западным экологическим стандартам, занимает от 7 до 10 лет. Быстро закрыть разрыв в мощностях переработки Соединенным Штатам пока не удается.
На пороге сырьевой блокады
Если США имеют финансовые резервы и собственные месторождения для построения альтернативных цепочек, то Европейский союз находится в критически уязвимом положении. Европа импортирует из Китая 98% потребляемых редкоземельных элементов.
Отношения между Брюсселем и Пекином подошли к опасной черте. В ответ на экспансию дешевой китайской продукции Евросоюз ввел заградительные пошлины на импорт электромобилей из КНР, достигающие 45%. Китайские власти расценили это как акт торговой агрессии и инициировали серию встречных антидемпинговых расследований против европейского экспорта.
В октябре 2026 года может начаться новый акт противостояния. Истекает срок действия временных договоренностей, и торговые барьеры ЕС в отношении китайского автопрома должны быть закреплены окончательно. Китайская сторона недвусмысленно дала понять: если Брюссель не пойдет на попятную, Пекин может задействовать крайние меры — ввести квоты или полный запрет на экспорт критических минералов и постоянных магнитов в Европу.
Последствия такого шага для европейской экономики будут катастрофическими. Автомобилестроение — основа промышленности Германии — лишится компонентов для выпуска электрокаров. Производители ветрогенераторов, такие как Siemens Gamesa и Vestas, столкнутся с физическим отсутствием магнитов для турбин, что остановит проекты декарбонизации.
Ситуация усугубляется внутренними европейскими инициативами. Принятый ранее план «Сделано в Европе» (Industrial Accelerator Act) требует от компаний локализации 70% производства внутри ЕС. Однако без китайского сырья европейские заводы не смогут выполнить это требование. Громкие заявления об обнаружении крупнейшего в Европе месторождения редкоземельных металлов в районе шведской Кируны не меняют краткосрочного расклада: коммерческая добыча там начнется не ранее середины 2030-х годов, а мощностей по переработке руды в ЕС по-прежнему нет.
Европа оказалась в роли самого слабого игрока в борьбе за ресурсы и рынки. Попытки защитить свой внутренний рынок от китайских товаров посредством тарифов наталкиваются на полное отсутствие сырьевого суверенитета. В случае реализации жесткого сценария в октябре европейским политикам придется выбирать: либо отказаться от протекционистских мер и пустить китайский автопром на свой рынок, либо столкнуться с сырьевым эмбарго, которое парализует высокотехнологичные сектора промышленности по всему континенту.