Энергетический кризис, спровоцированный блокировкой Ормузского пролива и разрушением газовой инфраструктуры на Ближнем Востоке весной 2026 года, запустил процесс пересмотра глобальных энергетических стратегий. Оказавшись перед угрозой дефицита топлива (в первую очередь голубого) для электростанций, мировые экономики обратились к самому доступному и надежному резерву — каменному углю. Котировки последнего подскочили на фоне иранской войны. Многие страны приостанавливают или отменяют свои программы, направленные на закрытие угольных ТЭЦ. Тем не менее окно возможностей для индустрии угледобычи, и в частности российской, остается относительно небольшим. Подробности — в материале «Известий».
Старый добрый уголь
Котировки энергетического угля на ключевых мировых хабах (включая австралийский Ньюкасл и европейский API2) отреагировали на начало конфликта на Ближнем Востоке резким ростом. C конца февраля они поднялись более чем на 30%, до $130 за т. Это неудивительно, учитывая, что экстренное наращивание угольной генерации сегодня фиксируется по обоим концам евразийского континента.
В Азии главными драйверами спроса выступили Япония и Южная Корея. Будучи критически зависимыми от ближневосточного СПГ, Токио и Сеул вынуждены расконсервировать резервные угольные энергоблоки, чтобы не допустить остановки промышленности и веерных отключений. Параллельно с этим Индия, готовящаяся к летним пикам потребления электроэнергии из-за жары, дала директиву своим генерирующим компаниям максимизировать импорт угля, опасаясь перебоев с поставками газа.
В Европе ситуация выглядит почти столь же драматично на фоне многолетней политики, проводимой ради климатической повестки. Германия, лишенная сейчас дешевого трубопроводного газа и теперь столкнувшаяся с дефицитом СПГ, приостановила графики вывода из эксплуатации своих угольных электростанций. Польша, чья энергосистема исторически опирается на этот вид топлива, увеличила загрузку блоков до максимума, компенсируя дороговизну спотового газа. Италия поставила на паузу планы по закрытию оставшихся угольных электростанций, а в случае обострения ситуации — намерена расконсервировать уже выведенные из строя.
Вероятность среднесрочного расширения спроса на уголь оценивается аналитиками как крайне высокая. Повреждения инфраструктуры по сжижению газа в Персидском заливе потребуют от полутора до двух лет на восстановление. В этих реалиях уголь останется безальтернативным балансиром для энергосистем развитых и развивающихся стран как минимум до конца 2027 года.
Второй шанс
Для российских угольщиков скачок мировых цен выглядит как приезд «скорой помощи». К началу 2026 года отечественная угольная отрасль (прежде всего предприятия Кузбасса) подошла в состоянии глубокого кризиса, балансируя на грани массовых банкротств. Его причины носили комплексный характер. С одной стороны, закрытие премиального европейского рынка из-за санкций вынудило компании перенаправить экспорт в Азию. С другой — логистические издержки сделали этот экспорт убыточным. РЖД последовательно отменяла понижающие коэффициенты и повышала тарифы на перевозку угля, мотивируя это необходимостью финансирования стройки Восточного полигона. Стоимость доставки тонны угля из Сибири в порты Дальнего Востока или перевалка через порты юга и северо-запада начала превышать стоимость самого ресурса.
Ситуацию усугубили внешние и внутренние финансовые факторы. Китай — главный покупатель российского угля — ранее вернул импортные пошлины, защищая собственных производителей, что ударило по маржинальности российских экспортеров. Внутри страны жесткая монетарная политика Банка России сделала обслуживание накопленных корпоративных долгов неподъемным бременем. Инвестиционные программы были свернуты, а добыча в ключевых бассейнах демонстрировала устойчивое падение.
С финансовой точки зрения текущий взлет мировых цен — это безусловный выигрыш. Рост котировок (даже с учетом дисконтов, которые российские экспортеры вынуждены предоставлять азиатским покупателям) возвращает отрасль в зону рентабельности. Компании получают необходимый денежный поток для выплаты зарплат, обслуживания кредитов в условиях высоких ставок и покрытия возросших железнодорожных тарифов. Угроза кассовых разрывов и остановки градообразующих предприятий в моменте снята.
Смогут ли российские компании выиграть от текущего состояния вещей? Во многом это будет зависеть от того, насколько долго продлится хорошая конъюнктура. Следует сразу заметить, что долгосрочно мировой спрос на уголь едва ли сильно вырастет, так как энергопереход, возобновляемая энергия и газ остаются на повестке, а уголь продолжает быть замещающим топливом «на всякий случай». К примеру, одна из инициатив ЕС направлена на полный отказ от угольной энергетики к 2030–2040-м годам и прекращение строительства новых угольных электростанций. По словам заведующей лабораторией анализа лучших международных практик Института Гайдара Антонины Левашенко, Китай в 15-м национальном плане (2026–2030) отмечал, что генерация за счет ископаемого топлива на текущий период уже достигла своего пика, и страна планирует увеличить электрогенерацию с помощью неископаемых источников.
— После снижения геополитической напряженности часть спроса уйдет обратно, хотя в Азии уголь еще долго будет сохранять роль резервного и сравнительно надежного источника энергии, — указал научный сотрудник научно-исследовательского центра пространственного анализа и региональной диагностики ИПЭИ Президентской академии Дмитрий Евдокимов.
Логистические затруднения
Стоит отметить, что внутреннее потребление России в ближайшее десятилетие не будет претерпевать резких изменений. Наша страна собирается продолжать развивать угольную промышленность, о чем свидетельствует стратегическая программа по развитию к 2035 году. Кроме того, РФ на данный момент не имеет каких-либо планов по снижению применения угля в топливно-энергетическом балансе.
Однако, констатирует Антонина Левашенко, из-за общего снижения спроса России придется создать новые цепочки экспортных поставок уже не в Китай и Индию, которые будут снижаться, а, в частности, в страны АСЕАН (Малайзию и Таиланд), а также государства африканского континента.
Проблемы экспорта упираются во многом в логистику. Пропускная способность Восточного полигона (БАМа и Транссиба) исчерпана. Отправить в порты Дальнего Востока больше угля, чем позволяет железнодорожная инфраструктура, нереально. Поставки через порты северо-запада (Усть-Луга) и юга (Тамань) в Азию занимают слишком много времени. Логистическое плечо в обход Африки (из-за рисков в Красном море) съедает значительную часть ценовой премии. Кроме того, на азиатских рынках Россия сталкивается с жесткой конкуренцией со стороны Индонезии и Австралии, чье транспортное плечо до Японии, Кореи и Индии несопоставимо короче.
В целом отечественная угледобыча может получить плюсы от нынешнего кризиса, они состоят в росте цен на уголь, сохранении экспорта, что решит проблему затоваривания, и поддержке государства. Но, по словам ведущего эксперта УК «Финам Менеджмент» Дмитрия Баранова, эти плюсы будут носить временный характер и удерживать отрасль от еще более худшего положения, однако не станут основой полноценного роста и процветания. Так что нынешняя ситуация на глобальном рынке угля не является абсолютным спасением для отечественных угольщиков, она лишь дает время на реструктуризацию и оптимизацию, но не решает проблемы отрасли.
