Об этом пишет Bloomberg.
Ключевую роль в этой истории сыграл поток инвестиций из расположенной неподалеку мировой промышленной державы — Германии. В 1991 году Volkswagen AG заложил символический краеугольный камень посткоммунистической экономики Словакии, приобретя главный автомобильный завод Братиславы и превратив его во флагманское предприятие с 11 000 сотрудников.
От Польши до Чехии и Венгрии Германия была локомотивом послесоветского экономического возрождения региона. Симбиоз был настолько тесным, что в Братиславе мы привыкли говорить: «Когда Германия простужается, Словакия заболевает пневмонией». Во время финансового кризиса, а позднее пандемии Covid-19 сборочные линии автопроизводителей и бизнес широкой сети субподрядчиков и других экспортеров замедлялись, когда проблемы возникали в Берлине.
Перенесемся в сегодняшний день — и теперь можно утверждать, что сама Германия борется с пневмонией: ее химическая и автомобильная промышленность страдают от интенсивной китайской конкуренции, а политики отчаянно пытаются сконструировать возрождение экономического роста. Два десятилетия назад такое трудно было представить.
Но, возможно, еще более невероятной тогда показалась бы перспектива того, что Словакия и ее соседи будут искать способы компенсировать часть этого торможения, прагматично делая ставку на инвестиции уже из самого Китая. Таким образом Центральная и Восточная Европа может смягчить последствия феномена «китайского шока 2.0», сделав его воздействие более управляемым, чем оно кажется сегодня.
На первый взгляд Вышеградскую группу — Польшу, Венгрию, Словакию и Чехию — можно считать «одной из наиболее подверженных» воздействию торговой политики Китая в Европе, написал в аналитической записке ранее этим летом Август Гудмундссон, экономист исследовательской группы Gavekal.
В конце концов, субсидируемые государством китайские экспортеры наводняют европейские рынки дешевыми электромобилями и передовым оборудованием. Таким образом, эта ударная волна нацелена на высокотехнологичное производство с высокой добавленной стоимостью — основу экономик, включая экономики четырех стран Вышеградской группы.
«Однако имеющиеся данные, — написал Гудмундссон, — указывают на более неоднозначную картину».
Регион предпочел сотрудничать с Пекином, рассчитывая воспользоваться его экономическим импульсом, а не конкурировать с ним. Венгрия при бывшем премьер-министре Викторе Орбане сделала первый шаг, обеспечив себе китайские инвестиции на миллиарды евро и позиционируя себя как ворота Пекина в Европейский союз. Словакия следует ее примеру, а при новом чешском правительстве формируется похожий подход.
Региональные лидеры считают, что сотрудничество поможет им лучше соседей пережить этот шок. Такой подход был продемонстрирован в прошлом месяце во время государственного визита президента Словакии Петера Пеллегрини в Китай. Вместо того чтобы занимать сторону в более широком противостоянии между Китаем и ЕС, Пеллегрини утверждал, что интерес Словакии заключается просто в привлечении инвестиций и рабочих мест, которые создает это соперничество, — независимо от того, с какой стороны они приходят.
Цель проста: привлечь больше китайских инвесторов. Один из крупнейших автопроизводителей Китая сейчас выбирает место для нового завода в Европе, и Словакия хочет разместить его у себя. Две крупнейшие инвестиции страны последних лет уже имеют китайскую поддержку: Volvo, контрольный пакет которой принадлежит китайской группе Geely, строит завод электромобилей стоимостью €1,3 миллиарда ($1,5 миллиарда) недалеко от Кошице, а китайская Gotion High-Tech инвестирует более €1,2 миллиарда в завод по производству аккумуляторов.
Польша настроена в отношении Китая более скептически, демонстрируя небольшой интерес к инвестициям Пекина и вводя такие меры, как запрет на автомобили китайского производства на военных базах — шаг, который вряд ли улучшит отношения. Несмотря на эту политическую позицию, избежать китайской торговли практически невозможно, поскольку технологии и торговые связи Китая всё глубже укореняются в польской экономике.
Вместе с тем последний китайский шок может также усиливать стимулы для крупных европейских производителей переносить производство внутри континента ради повышения конкурентоспособности, и Польша вместе со своими соседями потенциально может от этого выиграть. «Давление на конкурентоспособность Германии в конечном итоге может подтолкнуть компании к переносу большего объема производства на восток», — сказал Гудмундссон.
Несмотря на политические риски и растущие расходы на рабочую силу и энергию, Центральная Европа все еще может выиграть от происходящей структурной эволюции, играя все более важную роль в интегрированном производстве, исследованиях и передовых операциях.
Согласно опросу KPMG, проведенному ранее в этом году, каждая четвертая немецкая компания рассматривает возможность переноса производственной деятельности в регион Центральной и Восточной Европы, а 41% планируют там инвестировать.
Таким образом, Китай сразу несколькими способами «помогает региону продвигаться вверх по цепочке создания стоимости», написал Гудмундссон. Последние данные Организации экономического сотрудничества и развития показывают растущую долю китайского вклада в промышленном экспорте Центральной Европы, включая Польшу, причём этот показатель значительно превышает средний уровень по Европе.
Еще десять лет назад широкое прокитайское движение среди целого ряда лидеров Центральной Европы казалось бы немыслимым. Сегодня оно отражает экономическую реальность, в которой Германия больше не является тем гигантским двигателем роста, каким была прежде.
Это также служит наглядным отражением потребности Пекина найти конкурентоспособные плацдармы внутри европейского континента, который стремится повышать торговые барьеры.