Al Jazeera: Трамп вывел экономическое партнерство РФ и КНР на новый уровень

Неудивительно, что председатель КНР Си Цзиньпин пригласил своего российского коллегу Владимира Путина всего через несколько дней после приема Трампа. 

Война в Иране дала мощный импульс укреплению российско-китайских связей. Закрытие Ормузского пролива сделало Китай критически зависимым от поставок российской нефти и газа и, таким образом, помогло Москве пополнить свою казну, передает издание.

За первые четыре месяца этого года двусторонний товарооборот подскочил почти на 20 процентов. Ожидается расширение сотрудничества в энергетическом секторе, при этом Путин перед своей поездкой упомянул, что в нефтегазовой сфере будет сделан «существенный шаг вперед».

Еще в сентябре прошлого года — через три месяца после израильского удара по Ирану — китайские компании подписали меморандум с российским энергетическим гигантом «Газпром» о расширении импорта российского газа по двум трубопроводам с 48 до 56 миллиардов кубометров. Газопровод «Сила Сибири — 2» снова вернулся в повестку дня. 

Хотя между Пекином и Москвой существует прочная экономическая связь, то, что действительно объединяет их в настоящее время — это общее видение ситуации, связанной с американским Западом и опасностью, которую он представляет для остального мира. Восприятие США как неразумного и фундаментально иррационального игрока естественным образом сближает эти две страны.

Но так было не всегда. Несколько десятилетий назад США занимали совсем другую позицию и фактически успешно использовали разногласия между СССР и Китаем. Побуждаемый катастрофой Вьетнамской войны в начале 1970-х годов, президент Ричард Никсон стремился к разрядке напряженности в отношениях с СССР и обхаживал Китай, мягко подталкивая его к реформам, которые изменили страну до неузнаваемости.

Обе стратегии в долгосрочной перспективе оказались огромным успехом для американской дипломатии, приведя к мирным переходам в обеих странах — в СССР и в Китае — к политическим режимам, которые гораздо лучше служили американским интересам.

Российско-китайский союз никогда не являлся данностью. Российская империя участвовала в разделе Китая наряду с другими западными колониальными державами в XIX веке. Советский лидер Иосиф Сталин помог китайским коммунистам прийти к власти в 1949 году, однако вскоре после его смерти два коммунистических гиганта стали ожесточёнными соперниками, обвинявшими друг друга в ревизионизме.

Практически до самых последних лет существования СССР Москва воспринимала Пекин скорее как противника, чем как друга. Наступление однополярного мира под американским доминированием приблизило их друг к другу, хотя некоторое недоверие сохранялось и после.

Действия последующих администраций США ускорили этот процесс. Президенты Билл Клинтон, Джордж Буш-младший и Барак Обама продвигали расширение НАТО все ближе к границам России. Байден способствовал развязыванию прокси-конфликта на Украине. Тем временем провокационная риторика Вашингтона в отношении Тайваня вызывала антагонизм у Китая.

Трамп пообещал действовать иначе, но быстро примкнул к предыдущему курсу. Он должен был прекратить, как он сам назвал, «войну Байдена» на Украине, однако этого не сделал. Действительно, его политика в отношении этого конфликта всегда оставалась неоднозначной.

Во время своего первого срока он отстаивал идею срыва проекта газопровода «Северный поток — 2», который должен был поставлять российский газ в Западную Европу в обход Украины; подрыв этого проекта способствовал возникновению конфликта. Нынешняя администрация Трампа настаивала на переговорах между Россией и Украиной, но не слишком сильно, чтобы не расстраивать военно-промышленный комплекс США, который получил от войны сверхприбыли. Тем временем он пытался давить на Китай в вопросах торговли, но с ограниченным результатом.

В вопросе Ирана Трамп позволил себе поддаться влиянию республиканцев-неоконсерваторов, которые сосредоточены на поддержке Израиля в его все более геноцидных военных авантюрах на Ближнем Востоке. Он начал войну, которая, как он надеялся, закончится через четыре-шесть недель, но сейчас идет уже третий месяц без перспективы быстрого разрешения.

Китай следит за обеими войнами с чувством тревоги, направленным на США и, как следствие, на Запад. Действительно ли они настолько безумны, чтобы спровоцировать закрытие Ормузского пролива, спровоцировав тем самым глобальный энергетический кризис, одновременно вступая в пугающие демонстрации силы в отношении России? Действительно ли они пытаются делать все это одновременно, ведя торговую войну против крупнейшей экономики мира — самого Китая?

Сегодня картины разрушений, оставленных после американских и израильских атак на Иран, а также убийства его лидеров служат мощным стимулом для Москвы и Пекина к координации действий и отказу от заключения раздельных сделок с США. Та же позиция распространяется и на Европейский союз в его нынешнем виде, который обе страны воспринимают как марионетку одной из конкурирующих американских фракций — демократов.

Учитывая знаменитый короткий горизонт внимания Трампа, он, возможно, даже не вспомнит, что когда-то хотел разъединить Китай и Россию, но, конечно же, последние два прекрасно это помнят. Приглашение Си Цзиньпина Путину сразу после визита Трампа — это мощный сигнал для США о том, что российско-китайский союз прочнее, чем когда-либо.