Как выяснило издание Financial Times у европейских дипломатов, столицы стран ЕС отказываются поддерживать меры против России, способные нанести удар по их собственным корпоративным гигантам. Процесс согласования даже действующих рестрикций сопровождается многомесячными торгами: так, введение запретов на импорт российской стали, удобрений и бриллиантов потребовало недельных «препирательств». По данным газеты, на государства оказывается дипломатическое давление.
Ситуация, которая сегодня складывается вокруг обсуждения 21-го пакета санкций Евросоюза против России, действительно является знаковой.
«Как показывают данные, мы наблюдаем не просто рядовые разногласия, а настоящий коллапс поддержки новых ограничений, чего ранее в таком масштабе не фиксировалось», — считает помощник депутата Государственной Думы, руководитель Центра исследования международной политики и экономики Института международных экономических связей Илья Мосягин.
«Ранние пакеты санкций против России принимались в Европе с легкостью и практически единогласно, а нынешние вызывают раздражение. Почему так происходит?» — задается вопросом экономист и политолог Василий Колташов.
Ответ на этот вопрос вскрывает новую реальность: в Европе налицо усталость от российских санкций. Если взять Италию, то там открыто не хотят никаких ограничений против российских туристов. Для большинства стран Европы конфликт России и Украины — чужой, а людей в еврозоне гораздо больше волнуют внутренние проблемы, отмечает экономист.
Открытое недовольство выражают Греция, Португалия и Германия. Эти страны уже направляли запросы с требованием пересмотреть запрет на закупку российской рыбы, чтобы поддержать свою рыбоперерабатывающую промышленность.
Что от Евросоюза требует Болгария
Наиболее жесткую позицию заняла Болгария. 9 июля власти республики заявили о готовности заблокировать новый санкционный пакет при выполнении трех условий:
исключение из списка патриарха Московского и всея Руси Кирилла;
отказ от включения акционера «Лукойла» Вагита Алекперова;
снятие мер, которые могут затронуть поставки запчастей для метрополитена Софии.
«Надо обратить внимание и на тот факт, что все страны, которые сейчас резко высказываются против поддержки Украины, имеют очень серьезные дефициты бюджета», — напоминает экономист Леонид Хазанов.
По его словам, средства на поддержку Украины забираются из бюджетов этих стран из традиционных статей — за счет сокращения социальных расходов.
Почему ряд стран выступает против введения новых санкций
Основная причина — прямой экономический ущерб национальному бизнесу. Столкнувшись с ростом цен на энергоносители, инфляцией и потерей рынков сбыта, как это произошло у Германии с химической промышленностью или у Греции с туризмом и судоходством, правительства вынуждены защищать интересы внутренних производителей.
Для малых экономик, таких как Болгария, дополнительные ограничения создают прямые риски для критической инфраструктуры, в данном случае — метро, и уязвимых социальных групп, в том числе через санкции против религиозных деятелей. Кроме того, действует эффект усталости: за годы санкционного давления большинство простых инструментов экономического воздействия уже исчерпаны, а новые бьют по инициаторам больнее, чем по цели.
«Я допускаю, что власти Болгарии надеются на возвращение российской компании “Лукойл” к работе в этой стране. Сейчас дочерняя компания российской нефтяной компании продана западному инвестфонду из-за сложившейся политической ситуации», — отмечает Леонид Хазанов.
Имеют ли эти страны политический вес в Евросоюзе
Формально любая страна ЕС имеет право вето на внешнеполитические решения, включая санкции. Это дает ей значительный рычаг влияния. Однако на практике механизм работает сложнее. Противоречия редко доходят до полного блокирования пакетов. Чаще всего применяется компромиссная модель: страна-оппонент добивается точечных уступок — исключений, отсрочек, смягчения формулировок, — после чего снимает возражения.
Политический вес этих государств неоднороден: голос Германии является определяющим, поэтому ее скрытое сопротивление вызывает серьезную озабоченность в Брюсселе, тогда как протесты небольших стран вроде Болгарии чаще используются как повод для торга внутри Евросовета. В итоге они не расходятся без результата, а получают частичные послабления.
Важно подчеркнуть, что в данном случае мы имеем дело не с маргинальными игроками, а с экономическими и политическими тяжеловесами ЕС, чей голос невозможно игнорировать, считает Илья Мосягин. Блокировка пакета Грецией и Австрией, а также активная позиция Германии и Франции делают этот кризис беспрецедентным.
В ЕС действует правило единогласия для принятия санкционных решений, и поэтому одна страна может полностью заблокировать весь пакет. Как справедливо заметил один из дипломатов, если все будут требовать исключений и лазеек, каждый новый пакет санкций рискует превратиться в пустышку, добавляет Мосягин.
Это серьезный кризис для всей системы санкционного давления, и он наглядно демонстрирует, что единство Евросоюза дает трещину, когда дело касается реальных экономических интересов.
Есть ли примеры выборочного снятия санкций против России по инициативе какой-либо страны ЕС
Прямой односторонней отмены санкций одной страной быть не может: законодательство Евросоюза требует коллективного решения Совета ЕС. Однако существует множество примеров исключений, carve-outs, и временных лицензий, пролоббированных отдельными государствами.
Так, например, Венгрия на протяжении нескольких лет последовательно выторговывала себе исключения из нефтяного эмбарго, включая сохранение поставок по трубопроводу «Дружба» и отказ от ограничений на российский атом.
Чехия, Словакия и другие страны получали специальные переходные периоды для отказа от российской нефти.
Ряд стран, включая Германию, Францию и Италию, активно продвигали юридическую лазейку, позволяющую европейским компаниям продолжать платить пошлины за транзит российского газа через Украину в рамках долгосрочных контрактов, чтобы избежать судебных исков и обрушения собственной энергетики.
Частым явлением стало предоставление гуманитарных исключений для продовольствия и удобрений, во многом под давлением глобального Юга и собственных аграрных лобби. Эти исключения оформляются официально и включаются в юридические тексты регламентов, фактически являясь формой частичного ослабления режима.
Снимаются ли санкции только «коллективным разумом»
Процесс отмены санкций действует исключительно коллективно. Механизм принятия решений в сфере Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) предполагает консенсус всех 27 стран — членов ЕС. Чтобы снять или существенно ослабить ту или иную меру, необходимо голосование Совета ЕС, где ни одна страна не должна проголосовать против.
Именно поэтому процесс изменения санкционной политики превращается в сложный многосторонний торг: одно государство может годами удерживать весь Евросоюз, требуя гарантий для своих интересов.
Причина этого кризиса солидарности предельно прагматична: ряд ведущих стран ЕС во главе с Германией, Францией, Италией, Грецией, Австрией и Португалией больше не готовы жертвовать интересами собственной экономики ради политических амбиций Брюсселя, считает Илья Мосягин.
Лидеры этих государств наконец открыто признали то, о чем Россия говорила с самого начала: принятые ранее санкции практически не нанесли ей фатального ущерба, но при этом привели к тяжелым последствиям для них самих. Теперь, осознавая это, они думают на перспективу и понимают, что ужесточение санкций приведет к еще более тяжелым последствиям для их национальных компаний и граждан.
Что в итоге частичное снятие санкций будет означать для России
Для экономики РФ постепенное расшатывание санкционного единства несет несколько последствий.
Снижение издержек. Сохранение каналов поставок критически важных товаров, например той же рыбы, сельхозтехники или специфических химикатов, позволяет российскому бизнесу экономить на сложных и дорогих схемах параллельного импорта.
Стабилизация доходов бюджета. Исключения для отдельных категорий экспорта, включая удобрения, ядерное топливо и продукцию АПК, гарантируют сохранение стабильных валютных поступлений и рабочих мест в соответствующих отраслях.
Юридическая эрозия механизма. Чем больше в базовых санкционных пакетах появляется индивидуальных изъятий, тем сложнее администрировать сам режим. Создается прецедент: если мера признана вредной для одного члена ЕС, она потенциально может быть смягчена и для других. Это открывает окно возможностей для дальнейших переговоров.
Политический сигнал. Публичные разногласия внутри ЕС демонстрируют, что единство Запада имеет экономическую цену. Это снижает вероятность появления принципиально новых, еще более жестких пакетов ограничений в будущем, переводя конфликт в стадию позиционного противостояния.
«Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией».