Эскалация вокруг Ирана привела к фактической блокировке Ормузского пролива. Этот маршрут — ключевая артерия для поставок нефти и сжиженного природного газа из стран Персидского залива на мировой рынок. Блокада ударила по экспорту и добыче в регионе. В большинстве стран мира тут же взлетели цены на топливо и промышленные товары.
«Кризис показал, что маршрутный риск снова становится одним из ключевых факторов для нефтяного рынка: ограничения в Ормузском проливе уже привели к заметному сокращению ближневосточных потоков, росту стоимости перевозок и переориентации части поставок из Атлантического бассейна в Азию. Поэтому дополнительный интерес инвесторов, прежде всего, может быть связан с США, Канадой, Бразилией, Гайаной и Аргентиной», — пояснил аналитик.
Тимонин отметил, что в США ставка делается на гибкость сланцевой добычи и инфраструктуру Мексиканского залива. Однако нового «сланцевого бума» ждать не стоит. Американские компании после череды кризисов стали гораздо осторожнее. Даже при высоких ценах они придерживаются капитальной дисциплины, сдержанно наращивают бурение и направляют часть сверхдоходов на дивиденды и выкуп акций.
В Канаде главный интерес связан с экспортной инфраструктурой. Трубопровод Trans Mountain наращивает поставки нефти к тихоокеанскому побережью. Это создает для азиатских покупателей дополнительный канал, который обходит Ближний Восток.
«Ключевые точки роста в Южной Америке — Бразилия, Гайана и Аргентина: в 2026 году эти три страны могут обеспечить около половины прироста мировой добычи нефти. Рост связан с запуском новых проектов: глубоководных платформ для добычи, хранения и отгрузки нефти в Бразилии, новых очередей Stabroek в Гайане и развитием Vaca Muerta в Аргентине», — добавил Тимонин.
Эксперт подчеркнул: полного возврата к «прежней логике» не случится, но и уйти с Ближнего Востока мировой рынок не сможет. Регион сохраняет уникальные преимущества: низкую себестоимость, огромные запасы, масштабную инфраструктуру и близость к ключевым азиатским потребителям.
По его мнению, после деэскалации физические потоки частично восстановятся. Ближний Восток останется одним из центров мирового нефтяного рынка, но изменится оценка риска. Если раньше перебои в Ормузском проливе часто рассматривались как стресс-сценарий, то теперь они будут напрямую учитываться в инвестиционных моделях, страховании, долгосрочных контрактах и политике запасов.
«Поэтому часть новых вложений будет чаще направляться не только в добычу, но и в устойчивость цепочек поставок: трубопроводы, экспортные терминалы, хранилища, резервные маршруты и альтернативные источники энергии. То есть, ответом на кризис станет не только поиск новых источников нефти, но и стремление сделать всю энергетическую систему менее зависимой от одного региона и одного маршрута поставок», — резюмировал Тимонин.
Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
