«Если говорить непосредственно о ситуации: “Си Фуд” и “Норебо” — две российские компании, которые вылавливали рыбу около Норвегии. (…) ЕС ввел санкции против этих компаний, и, естественно, что норвежская сторона выставила ограничения, чтобы российские суда не заходили в ее экономическую зону», — разъясняет причину конфликта доцент Института мировой экономики и бизнеса РУДН Хаджимурад Белхароев.
Рыбный вопрос
Российско-норвежские отношения в сфере рыболовства всегда были сложными. Еще в советское время стороны вели переговоры о квотах, вырабатывали правила совместного использования промысловых зон. В 1976 году было подписано соглашение о сотрудничестве, предусматривающее создание совместной комиссии, а в 2010 году заключен договор о разграничении морских пространств в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. Казалось, что юридическая база исключает поводы для острых конфликтов.
Но сейчас геополитика взяла верх. Баренцево море сегодня стало ареной противостояния, где вопросы рыболовства оказались тесно переплетены с большой политикой. На первый взгляд речь идет лишь о рыболовных судах, но за этим стоит целый клубок интересов — от энергетической политики ЕС до борьбы за контроль над биологическими ресурсами, плюс для Норвегии — это шанс закрепить свои экономические позиции и одновременно подтвердить лояльность союзникам по НАТО.
Экономика против рыболовства
Чтобы понять, почему Норвегия идет на обострение, нужно взглянуть на структуру ее экономики. После того как Евросоюз ограничил поставки российских энергоресурсов, именно Осло заняло освободившуюся нишу. Норвегия стала главным поставщиком газа и нефти в Европу, причем по возросшим ценам. В 2022—2023 годах страна получила рекордные доходы от экспорта энергоресурсов, что позволило ей пополнить национальный нефтяной фонд на десятки миллиардов евро.
Таким образом, санкции против России стали для Норвегии источником прямой выгоды. Она получила шанс закрепить монополию на европейском энергетическом рынке и не собирается его терять. Логично, что аналогичная логика распространяется и на рыбную отрасль. Запрет российских компаний «Мурманск Си Фуд» и «Норебо» в норвежской экономической зоне — это не только следование антироссийским санкциям ЕС, но и попытка перераспределить рынок в пользу собственной экономики. Норвегия же выступает здесь в роли прагматичного игрока: политика и экономика у нее неразделимы. И чем дольше сохраняется конфликт с Россией, тем устойчивее позиции Осло в Европе.
Главная артерия отрасли
Для России ситуация выглядит достаточно серьезной. Баренцево море — это ключевой источник рыбы: трески, пикши, палтуса, морского окуня. До 80% всей российской добычи морепродуктов приходится именно на этот регион. Здесь формируется основа продовольственной безопасности и значительная часть экспорта. Есть и биологическая особенность: молодь промысловых видов обитает в российской зоне, но по мере взросления перемещается к норвежским берегам. Таким образом, устойчивое распределение уловов возможно только при тесном взаимодействии двух стран. Любые односторонние шаги нарушают этот баланс.
Но если для двух конкретных компаний запрет Норвегии означает серьезный удар по бизнесу, вплоть до сокращения прибыли и перераспределения мощностей, то для рыбной отрасли в целом катастрофы не произойдет. Россия способна перераспределить квоты между другими предприятиями, а сами компании — зарегистрировать новые структуры и продолжить работу. Опыт последних лет показывает, что российская рыбная промышленность умеет адаптироваться к санкционному давлению, находя обходные пути. Однако есть и долгосрочный риск: если ограничения сохранятся, Россия может потерять часть ресурсов, которые традиционно считались общими. Это приведет к изменению всей архитектуры управления промыслом в Баренцевом море.
Ответные меры
Москва уже заявила о своем несогласии с действиями Норвегии на заседании совместной комиссии. Но дипломатическими заявлениями дело вряд ли ограничится. И тут у России есть как минимум два рычага давления.
Первый — зеркальные меры: ограничение доступа норвежских судов в российскую экономическую зону. Такой шаг сразу ударит по доходам норвежских рыбаков.
Второй — вылов молоди в российских водах. Если Россия начнет добывать рыбу еще до ее миграции к берегам Норвегии, та окажется лишена части своего будущего улова. Для норвежской экономики это будет болезненно: рыбная отрасль остается важным источником доходов, несмотря на все энергетическое богатство страны.
Эти меры могут показаться жесткими, но они логично вписываются в стратегию защиты национальных интересов. Россия показывает, что готова использовать весь спектр инструментов — от дипломатии до биологической регуляции промысла.
Если сравнивать потенциал сторон, преимущества окажутся на стороне Москвы. Россия — крупнейшее государство, омываемое двенадцатью морями и имеющее еще несколько акваторий, сопоставимых по масштабу с морями. Это значит, что даже в случае ограничений в Баренцевом море страна способна переориентировать часть рыболовства на другие регионы. Однако потеря доступа к норвежской зоне снижает эффективность промысла, нарушает традиционный баланс и может привести к росту себестоимости рыбы. Но в отличие от Норвегии у России есть пространство для маневра.
Главное, что конфликт в итоге не выгоден ни одной из сторон. Россия теряет часть ресурсов, Норвегия рискует лишиться будущих уловов и подорвать свою отрасль. Именно поэтому переговоры и компромиссы через совместную комиссию остаются единственным рациональным сценарием.
«Рыбный» фронт
Спорная ситуация между Россией и Норвегией — это больше, чем просто спор о квотах. Это отражение глобальной политической ситуации, где экономические интересы переплетаются с геополитикой. Норвегия, обогатившаяся на энергетическом кризисе, стремится закрепить свои позиции и использовать санкции как инструмент давления. Россия же демонстрирует, что у нее есть рычаги для защиты своих интересов.
«Дальнейший сценарии развития — это переговорный процесс. Если норвежская сторона не начнет учитывать интересы рыбопромышленной отрасли соседней страны, Россия может прибегнуть к ответным мерам. (…) Поэтому необходимо смешанной российско-норвежской комиссии по рыболовству проработать этот вопрос, и найти механизм выхода из сложившейся ситуации», — уверен Хаджимурад Белхароев из РУДН.
Затяжное противостояние несет угрозу обеим сторонам. Для России важно сохранить стабильность в рыбной отрасли, для Норвегии — не потерять будущие доходы. В конечном итоге, сколько бы политических лозунгов ни звучало, экономика требует рациональности.
«Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией».
