В Москве начался суд над экс-управляющим директором одного из крупнейших российских предприятий по глубокой переработке кукурузы «Амилко» Евгением Гладышевым. Его обвиняют в покушении на мошенничество в особо крупном размере. По версии следствия, Гладышев воспользовался доверием владельца компании Николая Серебрякова, оформил фиктивный договор уступки права требования и в течение трех лет получал выплаты от организации, а затем попытался взыскать с нее дополнительные средства через суд. Следователи считают, что действия бывшего управляющего нанесли ущерб «Амилко», тогда как защита настаивает на его невиновности. О том, как отношения бывших партнеров завершились уголовным делом и какую роль в нем сыграло 31 сентября, — в материале «Известий».
В чем обвиняют бывшего директора
Конфликту предшествовало многолетнее сотрудничество. В 2006 году предприниматель Николай Серебряков основал завод по производству кукурузной патоки «Амилко» и пригласил на должность исполнительного директора своего знакомого Евгения Гладышева, с которым уже работал раньше. Позднее Гладышев стал генеральным, а затем управляющим директором компании.
«Без его (Гладышева. — Ред.) участия не принималось в принципе никаких значимых решений на предприятии, поскольку он пользовался его (Серебрякова. — Ред.) безграничным доверием», — говорится в материалах дела, которые имеются в распоряжении «Известий».
В 2012 году Николай Серебряков заключил со своей компанией договор процентного займа на 45 млн рублей под 10,5% годовых. В 2016-м ставка была увеличена до 12%. Как пояснял бизнесмен, «у предприятия не всё складывалось хорошо, завод развивался, и деньги действительно были нужны для стабильной работы».
По его словам, тогда же, в 2016-м, Евгений Гладышев сказал, что тоже хотел бы иметь дополнительный доход. Однако денег для финансирования завода у него не было. И управляющий директор предложил оформить уступку части обязательств компании на сумму 9,75 млн рублей. Партнеры подписали договор, но о дате передачи средств не условились.
При этом в документе значилось, что Гладышев якобы оплатил обязательства. Следствие считает, что у него не было возможности внести такие деньги: его официальный доход и остатки на счетах были значительно ниже этой суммы. За 2015 год он заработал порядка 1,32 млн рублей, его супруга — около 351 тыс. рублей.
Начальник юридического отдела «Амилко» утверждает, что об условиях договора, в том числе о том, что 9,75 млн рублей уже переданы, ей сообщил сам Гладышев на словах. У Серебрякова факт оплаты она отдельно не уточняла — из-за близких отношений партнеров и авторитета управляющего директора.
В итоге с апреля 2016-го по июнь 2019-го «Амилко» перечислила Гладышеву 39 платежей — в среднем по 78–86 тыс. рублей в месяц на общую сумму более 3,3 млн рублей. Следствие рассматривает эти выплаты как ущерб. Затем, по версии обвинения, Гладышев попытался через гражданский суд взыскать с компании еще 15,6 млн рублей.
Кто кому должен
Евгений Гладышев утверждает, что на протяжении многих лет Николай Серебряков занимал у него деньги, поэтому передача средств произошла еще до оформления договора. По данным защиты, всего на счета Гладышева поступило 26,1 млн рублей с назначением «возврат займа». Однако среди материалов дела есть только один договор, где срок возврата указан как «31 сентября» — несуществующая дата.
Серебряков же настаивает, что деньги у Гладышева в долг не брал, а переводы оформлялись как «возврат займа» по просьбе обвиняемого и фактически шли на его личные нужды.
Отдельно стороны спорили о доле Гладышева в компании — 2% уставного капитала. После увольнения в 2019 году он потребовал компенсацию и в 2021-м обратился в суд. Арбитражный суд Ростовской области своим решением (есть у «Известий») постановил выплатить Гладышеву 21,8 млн рублей за долю, 5,4 млн в качестве процентов за пользование чужими деньгами, а также вернуть стоимость судебных издержек. Общая сумма превысила 27 млн рублей.
За что уже судили Гладышева
После увольнения Гладышева стало известно, что он разглашал корпоративную информацию конкурентам. По этому делу суд назначил ему два года лишения свободы условно.
Кроме того, руководство «Амилко» выяснило, что 9,75 млн рублей, на которые была оформлена переуступка прав, так и не были переданы Серебрякову. В полицию предприниматель обратился только в 2022 году. Во время следствия Гладышев заявил, что Серебряков в течение девяти лет не упоминал о мошенничестве, а обратился с заявлением лишь после того, как суд обязал «Амилко» выплатить бывшему управляющему более 27 млн рублей.
«Его действия обусловлены исключительно нежеланием платить по договору займа», — говорится в показаниях обвиняемого.
Адвокат Гладышева Максим Сильвестри считает уголовное преследование незаконным.
— Буду всеми возможными законными способами добиваться для Евгения Гладышева оправдательного приговора, — заявил он «Известиям».
Почему трудно доказать вину
Мошенничество в особо крупном размере относится к категории тяжких преступлений и предусматривает наказание до десяти лет лишения свободы, рассказала «Известиям» член Союза юристов-блогеров на базе МГЮА при АЮР Юлия Курина. В данном случае обвиняемому вменяется покушение на преступление, поэтому санкция не может превышать трех четвертей максимального наказания по этой статье.
Однако для уголовной ответственности недостаточно доказать только факт непередачи денег по договору, отмечает адвокат.
— Следствию необходимо установить, что уже в момент заключения договора обвиняемый имел прямой умысел на хищение и действовал путем обмана или злоупотребления доверием, — пояснила Юлия Курина.
С другой стороны, подчеркнула она, тот факт, что компания продолжала исполнять договор и не сразу потребовала возврата выплаченных процентов, сам по себе не исключает состава преступления, но может иметь значение при оценке позиции обвинения.
Адвокат Александр Жилин тоже считает, что ключевым вопросом станет наличие умысла на хищение в момент заключения сделки.
Если Гладышев изначально не собирался платить 9,75 млн рублей, а намеревался только получать проценты, это может указывать на мошенничество. Если же собирался, но не смог — это невыполнение обязательств, то есть предмет гражданского права, а не уголовного.
Кроме того, защита вправе обратить внимание суда на сроки давности, которые по этой категории дел составляют десять лет. Однако, по словам адвоката, следствие может настаивать, что преступление носило длящийся характер либо было окончено позднее, например в момент получения выплат или выявления предполагаемого обмана.
А тот факт, что потерпевший долгое время не требовал возврата денег, может использоваться защитой как аргумент в пользу того, что сделка воспринималась сторонами как законная, отметил эксперт.