В этих условиях Россия остается ответственным поставщиком и предлагает Северный морской путь как безопасный маршрут для мировых перевозок, рассказал ТАСС замгендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов.
Дефицит ресурсов из-за закрытия Ормузского пролива грозит коллапсом глобальной экономики и кризисом, которого мир не видел, как минимум, последние 100 лет, отметил Фролов. По его мнению, так как энергетика — это основание, на котором стоит вся экономика, то традиционно наиболее широко все аспекты ситуации раскрыл доклад ответственного секретаря комиссии при президенте РФ по вопросам стратегии развития топливно-энергетического комплекса и экологической безопасности, руководителя «Роснефти» Игоря Сечина на Энергетической панели в рамках ПМЭФ-2026.
Спираль кризиса
В докладе «Начало конца или конец начала: что осталось на дне ларца Пандоры» наглядно показано, как мировые кризисы сменяют друг друга без паузы для восстановления, рассказал Фролов. Как отмечал Сечин, после экономического спада конца 2000-х последовал обвал цен на нефть 2014−2016 годов, спровоцированный ростом добычи сырья в США. Однако американские сланцевые компании не смогли стабильно наращивать добычу. Стабилизировать рынок удалось лишь с появлением альянса ОПЕК+, куда вошла и Россия. Доля альянса превысила 45% мировой добычи, что позволило за счет самоограничений вернуть нефтяные цены на уровень выше $80 за баррель к 2018 году. Но американцы обрушили котировки новым витком перепроизводства, что привело к очередному обвалу добычи и кризису 2020 года. Восстановиться удалось только к осени 2023 года.
«Сегодня новая главная болевая точка — Ормузский пролив, через который проходило около 20% всей нефти мира (в том числе — в виде нефтепродуктов)», — отметил Фролов. Как подчеркивал Сечин, перекрытие Ормуза является попыткой изменить регулирование мирового энергетического рынка в интересах США, но сработало это против всего мира. Каждый день мир недополучает не менее 12 млн баррелей нефти, а общий дефицит к концу мая превысил 1 млрд баррелей. Зато, как отмечал Сечин, война на Ближнем Востоке принесет американским нефтяникам более $60 млрд сверхприбыли в этом году при цене $100 за баррель.
Ценовой шок
Но в итоге и западные страны испытывают двойной ценовой шок. Цены на топливо в США выросли более чем на 50%, в Европе рост цен превысил 20%, и это не предел, указывал Сечин. По прогнозам главы «Роснефти», если блокада продолжится, цена нефти поднимется до $150−160 за баррель, в случае же полного ухода российской нефти с мирового рынка из-за санкций средняя цена может достичь катастрофических $250 за баррель.
Чем выше цены, тем больше давление на спрос. Закрытие Ормузского пролива в течение длительного времени подрывает долгосрочный спрос на нефть, а также может вызвать очередной всплеск интереса к альтернативной энергетике, отмечал Сечин. «Из-за высоких цен упадет потребление, а вслед за упавшим потреблением снизятся и цены, интерес к альтернативной энергетике приведет к сокращению инвестиций в нефтяную отрасль», — добавил Фролов. В итоге, снимая «сливки», западные компании создают угрозу для самих себя.
Потеря веса ОПЕК+
В свою очередь, альянс ОПЕК+ сегодня все ближе к ситуации, в которой оказалась ОПЕК в 2014 году: доля объединения в мировой добыче все меньше, отметил Фролов. В докладе главы «Роснефти» описано, как с выходом ОАЭ, Катара и других стран сокращался сам потенциал объединения. При этом Иран, Венесуэла и Ливия, хоть и были членами ОПЕК, изначально не участвовали в ограничениях по добыче нефти, а Ирак и Казахстан значительно превышали квоты. Соблюдающие квоты страны сегодня обеспечивают лишь 27 млн баррелей добычи — менее трети мирового производства, что недостаточно для эффективного регулирования рынка, как удавалось раньше.
Ирония в том, что теперь участники альянса договариваются о росте добычи, но ближневосточные страны не могут физически реализовать планы из-за блокады, добавил Фролов. При этом Сечин подчеркивал, что именно Россия пошла на самые серьезные самоограничения ради стабилизации мирового рынка, снизив производство на 1,5 млн баррелей в сутки (или на 15%), что предстоит компенсировать инвестициями в размере не менее десяти триллионов рублей. «Рынку эти баррели крайне необходимы», — отметил Фролов.
Рука помощи
По мнению Фролова, Ормузский кризис красноречиво демонстрирует: предположения о том, что некоторые игроки могут воспользоваться военной силой для контроля за мировыми транспортными артериями, уже не теория. «Под угрозой Малаккский, Баб-эль-Мандебский и Гибралтарский проливы, мыс Доброй Надежды, Датские и Турецкие проливы, Суэцкий и Панамский каналы. Это неприглядная действительность. И ее необходимо принимать во внимание, когда Россия предлагает использовать Северный морской путь», — указал эксперт.
Кроме того, как отмечал Сечин, сама Россия обладает крупнейшими в мире запасами нефти и газа в размере около 60 млрд тонн нефтяного эквивалента (14% мировых запасов) и является гарантом глобальной энергобезопасности. В частности, российское партнерство с Китаем и Индией гарантирует стабильные поставки в обе эти страны, принося ощутимый экономический эффект.
