Нынешний этап сильно отличается от эпохи «Великой умеренности» (1984 — середина 2007 года), когда макроэкономическая нестабильность была минимальной. Сегодняшняя реальность — это высокая политическая турбулентность, растущий разрыв в доходах населения и устойчивое инфляционное давление.
Несмотря на это, инвесторы почти перестали бояться скорого спада. Логика проста: если экономика выдержала резкий взлет процентных ставок, введение тарифов и беспрецедентный глобальный энергетический кризис этого года, то представить, что может ее сломать, становится все труднее.
Такая устойчивость, вероятно, связана не только с циклическими факторами, но и с глубокими структурными сдвигами. Экономика все больше ориентируется на сферу услуг, у компаний и домохозяйств более крепкие балансы, а государство научилось оперативно смягчать удары, которые раньше гарантированно приводили к рецессии.
Пандемический спад 2020 года, вызванный локдаунами из-за COVID-19, был настоящим, но его нельзя считать классической циклической рецессией или следствием экономических перекосов. Благодаря масштабной господдержке и молниеносной разработке вакцин восстановление пошло по V-образной траектории и оказалось краткосрочным. Поэтому аналитики часто исключают его из долгосрочной статистики.
Если не брать в расчет два квартала подряд падения реального ВВП в 2020 году, то крупнейшая экономика мира демонстрирует самый длинный период без рецессии со времен Второй мировой войны. Этот отрезок уже более чем вдвое превышает предыдущий рекорд.
С момента банковского кризиса, когда производство сокращалось четыре квартала подряд до середины 2009 года, серьезных спадов не было. Единственное исключение — 18-месячный период, в течение которого ВВП пять раз показывал отрицательную квартальную динамику.
Самыми долгими периодами роста без рецессии после Второй мировой ранее считались 10-летний бум, закончившийся крахом доткомов, и девятилетний цикл в 1960-х. Однако ни один из них не идет в сравнение с текущим 17-летним циклом, если не учитывать пандемийный год. Конечно, этот период не был идеально гладким: он включал четыре отдельных квартальных спада. Но ни один из них, включая спад в первом квартале 2025 года (вызванный резким скачком импорта перед введением пошлин), не перерос во второй квартальный спад подряд. Это означает, что до половины американских работников за всю свою карьеру ни разу не сталкивались с общенациональной циклической рецессией. То же самое можно сказать и о многих современных трейдерах и инвесторах.
Индикаторы вероятности рецессии за последние шесть лет несколько раз били тревогу: во время инфляционного шока и повышения ставок в 2022 году, после введения президентом Дональдом Трампом пошлин в начале прошлого года, а также на фоне войны с Ираном и резкого роста цен на топливо в этом году. Однако спады так и не наступили, и сейчас мало кто ждет рецессии на горизонте.
Согласно последнему глобальному опросу управляющих фондами от Bank of America, лишь 5% респондентов ожидают «жесткой посадки» экономики в ближайшие 12 месяцев.
Стареющий бык
Отсутствие рецессии в сочетании с накоплением богатства и сбережений на протяжении многих лет закрепило на Уолл-стрит стратегию «покупай на спаде». Этот тренд усиливался доминированием нескольких технологических гигантов с огромной капитализацией и, в последние три года, революцией в сфере искусственного интеллекта.
Впрочем, эксперты напоминают: для серьезной перестройки фондовых рынков формальная рецессия не обязательна.
Например, в прошлом году Deutsche Bank отметил несколько значительных падений индекса S&P 500, которые не были связаны с рецессиями. Среди них — обвал на 25% в 2022 году из-за резкого роста ставок, падение почти на 20% в 2018 году на фоне ужесточения политики ФРС и торговой войны с Китаем, а также снижение почти на 20% в 2015–2016 годах из-за опасений за рост китайской экономики и внутренней политической неопределенности.
Ни одно из этих падений не было вызвано рецессией и не привело к ней.
Аналитики Societe Generale подчеркивают, что текущий бычий рынок акций в США выделяется и по масштабам, и по длительности: индекс S&P 500 вырос почти на 400% за 13 лет. Исключая короткий спад во время краха 1987 года, они подсчитали, что медвежьи рынки за последние 150 лет в среднем длились более двух лет, а восстановление до прежних пиков занимало около 11 лет.
Команда SocGen вспоминает старую поговорку: бычьи рынки редко умирают от старости. «Обычно они заканчиваются из-за ужесточения финансовых условий, чрезмерного использования заемных средств или экономических потрясений», — добавили они.
Время покажет, насколько тесно будут связаны долгий экономический рост и бычий рынок акций.
Возможно, отсутствие у большинства людей опыта рецессий снижает вероятность ее наступления, укрепляя веру в быстрые коррекции и восстановления. Но эта же неопытность может породить самоуспокоенность и пренебрежение к экономическим циклам, которые для многих кажутся давно забытой историей.
Данная информация носит исключительно информационный (ознакомительный) характер и не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
