Об этом сообщает издание Telegraph.
Легендарную способность Германии заново изобретать себя можно резюмировать двумя крылатыми фразами: Wirtschaftswunder, послевоенное «немецкое экономическое чудо», и Vorsprung durch Technik, «прогресс через технологии» — знаменитый рекламный слоган 1982 года, который помог Audi взять штурмом английский рынок.
Что же, однако, стало с той тевтонской самоуверенностью в своей «социально-рыночной экономике», которая вызывала столько завистливых взглядов по ту сторону Северного моря? Британские политики от Гарольда Макмиллана до Энди Бернхэма пытались использовать немецкую модель для оправдания своих политических панацей, от членства в ЕЭС до «манчестеризма».
Однако теперь эта модель выглядит примерно так же, как немецкая сборная, выбитая из Чемпионата мира Парагваем. Федеративной Республике еще предстоит восстановить доковидный уровень процветания. Последние несколько лет экономика стагнировала, отставая по двум показателям, по которым немцы когда-то лидировали на Континенте: росту и инфляции.
По мнению пяти профессоров, составляющих независимый правительственный Совет экономических экспертов, ожидается, что экономика вырастет всего на 0,5 процента в этом году и на 0,8 процента в 2027 году.
Тем временем инфляция — болезненная проблема для нации, пережившей две гиперинфляции в прошлом веке, — по прогнозам, вырастет до 3 процентов в 2026 году. Немцы сейчас оказались в ловушке «стагфляции», от которой страдала Британия до прихода Тэтчер, когда наши соседи списывали нас со счетов как «больного человека Европы».
Для канцлера Германии Фридриха Мерца эти мрачные цифры — зловещее предзнаменование. Он был избран в прошлом году с одной миссией: развернуть экономику. Однако политик продолжает дергать за рычаги, и пока почти безрезультатно. Он уже опускается до уровня непопулярности Стармера.
Правда, Мерц делает много правильных вещей: продвигает болезненные меры для возрождения роста, ограничивает социальное обеспечение и решает проблему разрушительных затрат быстро стареющего населения путем повышения пенсионного возраста. Но действуют глобальные силы, которые находятся вне его контроля. Пошлины Трампа и китайская конкуренция опустошили одну ключевую немецкую отрасль за другой: машиностроение, химическую промышленность, зеленые технологии и, прежде всего, автомобилестроение.
Дешевая энергия из России, которая позволяла Ангеле Меркель удерживаться на своем посту в течение 16 лет, ушла навсегда, а на замену атомной энергетики, которую она закрыла, потребуются годы. Война Трампа на Ближнем Востоке и нарушение торговых путей сильно ударили по немецким потребителям.
Что самое зловещее, немецкая экономическая модель была основана на экспорте, а ее международная конкурентоспособность не демонстрирует никаких признаков восстановления. Хотя немецкие ученые гениальны как никогда (лидируя в мире, например, по вакцинам от Covid), мало признаков синергии между футуристическими технологиями, предпринимательским чутьем и свободной нормативно-правовой базой, которые так хорошо сработали в США и других странах.
В Германии по-прежнему доминируют семейные фирмы, многие из которых частные. Хотя эти компании часто высокодоходны и успешны во всем мире — вспомните влияние Lidl и Aldi на супермаркеты Великобритании — они, как правило, не инвестируют в высокорисковые, передовые области, такие как ИИ или космос.
Даже в оборонных технологиях — крупном растущем рынке благодаря плану Мерца занять до триллиона евро для перевооружения Бундесвера — есть признаки того, что старые, более крупные и менее инновационные корпорации присвоят себе эти щедрые средства.
