Серебряный улов Боспора
Боспорская гемидрахма — легенда древних торговых путей. Отчеканенная в VI веке до н. э. на территории современной Керчи, она могла служить людям долгое время. Причина — стабильный вес драхмы, оставшийся неизменным на протяжении веков. Таким образом, гемидрахма, начав свой путь в эпоху Пифагора, могла оставаться в обращении сотни лет, постепенно утрачивая номинальную стоимость и обмениваясь по цене серебра.
На аверсе гемидрахмы — львиная морда. Подобные изображения можно встретить на монетах Милета, откуда, как считают, на место нынешней Керчи прибыли первые поселенцы. В память о родине они помещали на деньги изображения царя зверей. В древнегреческой мифологии лев был связан со многими богами, включая почитаемого во многих причерноморских городах Аполлона.
К тому же живые львы для владельцев и пользователей этой монеты не были экзотикой. В те времена они встречались в Малой Азии, на Кавказе и даже в Греции.
Иудин сребреник
Считается, что именно тирские тетрадрахмы были теми самыми библейскими сребрениками, за которые Иуда предал Христа. Тирские сикли были монетой крупных платежей и сбережений. На тридцать сребреников можно было купить земельный участок рядом с Иерусалимом. Что, согласно Евангелию от Матфея, и сделали первосвященники, приобретя на брошенные Иудой деньги «землю горшечника для погребения странников».
Монеты, о которых идет речь, чеканили в Тире (ныне — Сур, Ливан). На аверсе экземпляра из собрания Банка России изображен Деметрий II Никатор — правитель Селевкидского царства; на реверсе — орел, священная птица для финикийцев, олицетворяющая царскую власть, а для греков это символ царя богов Зевса.
Более двух веков такие тирские монеты оставались востребованными по всему Ближнему Востоку.
Профиль, внушавший ужас
Тетрадрахма Понтийского царства — свидетель эпохи, полной драматических событий. Такая монета была в ходу во времена кровопролитных понтийских войн в I веке до н.э. и прослужить могла более 100 лет — до императора Нерона.
Путь тетрадрахмы пролегал по всему Северному Причерноморью и Малой Азии. Ее держали в руках греки, римляне, персы, скифы, сарматы. Понтийская монета была признанным средством международной торговли того времени: ею расплачивались за зерно и вино, оружие и предметы искусства, рабов и наложниц.
На аверсе — профиль царя Митридата VI Евпатора — жестокого правителя, который у одних вызывал восхищение, а другим внушал ужас. Жители Малой Азии почитали Митридата как бога и спасителя, местные греки называли его новым Дионисом. А на завоеванных землях понтийский царь приказывал истреблять граждан Рима, не щадя ни женщин, ни детей.
Пережить чуму
Весной 542 года, на четырнадцатом году правления императора Юстиниана, в Константинополь пришла чума. Та самая, которую впоследствии назовут юстиниановой. Эпидемия, лишившая византийскую столицу половины населения, едва не отправила на тот свет и самого императора, но он внезапно выздоровел.
Можно лишь представить, какую надежду это исцеление дало измученному городу. Неизвестно, проходил ли благодарственный молебен в соборе Святой Софии, построенном Юстинианом всего за 5 лет до этих событий, и была ли раздача милостыни горожанам, которую всегда устраивали по радостным поводам. Но новый солид вполне годился для того, чтобы славить монарха, победившего болезнь, еще много поколений.
Халиф из сказки
Харун ар-Рашид, пятый халиф из династии Аббасидов, вошел в историю как справедливый, мудрый и хитроумный правитель, которого мы знаем, в частности, по сказкам «Тысяча и одна ночь».
Монеты, отчеканенные в его правление, попали на территорию Древней Руси уже в IX веке. Дирхем халифа из сказки мог прослужить здесь средством платежа до XII века — до так называемого безмонетного периода, когда металлические деньги на Руси практически исчезли из оборота.
Монета должна была пройти долгий путь по суше и по морю, прежде чем добралась до Оки или Клязьмы в качестве платы за меха и рабов. А вообще, арабские дирхемы, помимо самого халифата, имели хождение на огромном пространстве от Северной Африки и европейского Средиземноморья до берегов Черного моря и Скандинавии.
Монета крестителя Руси
Сребреник князя Владимира Святославича — ровесник крещения Руси и одна из первых русских монет. Принимался при расчетах от Карпат до Волги, от Балтийского до Черного моря и оставался в обращении почти 100 лет.
Монета выполняла не только финансовую, но и политическую функцию: ее оформление провозглашало появление в Европе нового христианского государства. Неслучайно на одной из сторон монеты мы видим лик Христа. Впрочем, изображение Спасителя — это еще и следование монетным традициям Византии.
Нумизматы узнали о существовании этой монеты лишь в XVIII веке, поначалу решив, что это сербское или болгарское подражание византийскому солиду.
По оценкам экспертов, в частных коллекциях и музейных экспозициях находится около тысячи сребреников князя Владимира. Два редких экземпляра хранятся в Музее Банка России.
Цена свободы
Деньга Великого княжества Московского, отчеканенная Дмитрием Донским вскоре после Куликовской битвы, стала первой монетой Северо-Восточной Руси, где прежде денег не чеканили. Кстати, это и первая московская монета, хотя современные исследователи склонны считать, что ее чеканили и во Владимире.
Эта монета стала очевидцем страшного разорения Москвы войском хана Тохтамыша в 1382 году, согласно летописям, унесшего жизни от 12 до 24 тыс. жителей. Количество жертв подсчитали по сумме, выделенной князем Дмитрием на их погребение (150 или 300 рублей, притом что стоимость погребения 80 человек обходилась в 1 рубль).
Деньга же пережила Тохтамыша, оставаясь в обращении как минимум до второго десятиления XV века. Есть предположение, что деньгу, обрезав по краям до нового веса, могли использовать и позже — почти до конца XV века, когда Русь окончательно обрела независимость от Орды.
Серебро с акцентом
История этой петровской полтины началась в Западной Европе — там она существовала в виде серебряной монеты крупного достоинства. В начале XVIII века Петр I затеял масштабную денежную реформу, но своего серебра в России катастрофически не хватало. Первое отечественное серебро добыли буквально накануне, на Нерчинских рудниках.
Чтобы запустить реформу, на переплавку и перечеканку пустили иностранные монеты, которые поступали в Россию в обмен на товары. Самый ходовой экспорт того времени — кожи, меха, пенька, воск, мед, лен, масло, зерно и, конечно, животное сало, из которого делали свечи.
Впрочем, необходимость «добычи» серебра за границей отпала довольно быстро. Запасы металла открыли на Алтае и в долине Печоры, а к концу XIX века Россия и вовсе вышла на второе место в мире по его выплавке.
Между тем петровская полтина из «вторсырья» продолжала ходить как минимум до середины XVIII столетия.