Норвегия сталкивается с ослабевающими стимулами переводить свою экономику с нефти и газа на другие рельсы, поскольку из‑за глобальных шоков в поставках энергии она становится все более критически важным производителем для западной Европы.
Сменявшие друг друга правительства по обе стороны политического спектра обещали сократить зависимость Норвегии от нефти и газа — как подчеркивают эксперты, это уже более десяти лет считается приоритетом: диверсифицировать экономику на тот момент, когда эти запасы будут исчерпаны.
Северная страна, впервые обнаружившая нефть в 1969 году, была относительно успешна в снижении выбросов углерода внутри страны — благодаря передовому внедрению электромобилей или инициативам по улавливанию углерода. В то же время она сталкивается с обвинениями в наживе на войне из‑за своей роли крупного экспортера ископаемого топлива.
Хотя Норвегия оказалась более предусмотрительной, чем большинство других богатых ресурсами стран, вложив нефтегазовые доходы в свой суверенный фонд благосостояния объемом $2,3 трлн, ей трудно сформировать широкую базу отраслей, способных служить опорой ее экономике.
Совокупные объемы поставок нефти и газа снизились по сравнению с пиком 2004 года, однако нефтяной сектор по‑прежнему доминирует в норвежском экспорте: в 2025 году на нефть и газ пришлось 57% товаров, проданных Норвегией за рубеж, а ежемесячная выручка от продажи сырой нефти достигла рекорда после начала войны с Ираном.
Тем временем экономическая диверсификация Норвегии продолжает снижаться, уступая показателям ее скандинавских соседей. Усиление торгового протекционизма и недавнее укрепление кроны до многолетних максимумов, вероятно, сделают диверсификацию экспорта еще более сложной.
Индекс экономической сложности показывает, что разрыв Норвегии с остальными странами Северной Европы уже расширился с начала 2000-х. Этот показатель, разработанный Growth Lab при Гарвардском университете, объясняет, почему траектории благосостояния различаются между странами.
Поскольку нефть и газ дают более одной пятой совокупного валового внутреннего продукта Норвегии, на услуги приходится большая часть остального, причем доминируют здравоохранение, образование и государственное управление. Хотя рыболовство и аквакультура заметно вносят вклад в экспорт, их доля в ВВП составляет около 3%.
Инициативы в области ветроэнергетики, «зеленого» водорода или производства аккумуляторов в последние годы сталкивались с различными трудностями. Ранее в этом месяце Morrow Batteries ASA, производившая элементы для систем накопления энергии, подала заявление о банкротстве. Это стало очередным провалом аккумуляторного проекта в Европе после широко обсуждавшегося краха шведской группы Northvolt AB в прошлом году.
Хотя предыдущее правительство во главе с премьером-лейбористом Йонасом Гаром Стере в 2021 году поставило цель увеличить ненефтяной экспорт на 50% к концу десятилетия, продвижение к этой цели в значительной степени отражало влияние инфляции и слабой валюты, а если скорректировать на эти факторы, достигнута лишь четверть целевого показателя.
Сокращения в бюджете этого года подрывают эти усилия, говорится в докладе, опубликованном в конце прошлого года Национальным экспортным советом страны — консультативным органом, созданным для поддержки этой цели.
Ранее в этом месяце Министерство энергетики объявило, что в рамках ежегодного лицензирования, охватывающего наиболее зрелые районы разведки на континентальном шельфе, оно предоставит 70 новых блоков в Северном море, Норвежском море и Баренцевом море. Оно также одобрило планы по возобновлению работы трех газовых месторождений, при этом добычу планируется начать в 2028 году и продолжать до 2048 года.
Андерс Опедал, генеральный директор энергетического гиганта Equinor ASA, заявил в феврале — до разгара войны с Ираном, — что у компании «очень высокая планка» для новых инвестиций в морскую ветроэнергетику. В апреле Equinor в рамках дальнейшей перенастройки в сторону своего ключевого углеводородного бизнеса сократила вдвое долю в местном девелопере возобновляемой энергетики Scatec ASA.
На вопрос, беспокоят ли его глобальные тенденции, способные отсрочить уход Норвегии от добычи нефти и газа, Стере в пятницу сослался на то, что его страна обеспечивает более 30% газа Европы, заявив, что «то, что Норвегия может сказать: мы сможем обеспечивать это в ближайшие годы, — является стабилизатором».
«Зеленый переход будет ускорен после того, что происходит вокруг Персидского залива, потому что страны скажут: “мы должны меньше зависеть от того, что может быть настолько нестабильным”», — добавил он. «Мы полностью поддерживаем этот переход».
