Число судебных решений по экономическим статьям УК с реальными сроками заключения растет, несмотря на попытки гуманизации этой сферы, выяснили «Известия». Увеличивается и общее число таких преступлений — в 2025 году их было зафиксировано 107,2 тыс., что на 1,7% больше, чем в 2024-м. Они всё чаще носят многоэпизодный характер и совершаются с использованием цифровых технологий, часто связаны с освоением бюджетных средств, отметили юристы. В то же время из-за изоляции бизнесменов в местах лишения свободы бюджет теряет более 185 млрд рублей в год, подсчитали аналитики.
Почему растет число экономических преступлений
В 2025 году было выявлено 107,2 тыс. преступлений экономической направленности, этот показатель вырос на 1,7% по сравнению с прошлым годом, следует из данных МВД. Значительно увеличился и минимальный ущерб по таким делам — в 2024-м он составлял 295,7 млрд рублей, а уже в следующем достиг 363,4 млрд рублей. Растет и вынесение реальных приговоров, сообщили «Известиям» в исследовательском центре «Аналитика. Бизнес. Право».
В 2021 году реальное лишение свободы по экономическим составам получили 3,4 тыс. лиц, из которых предпринимателей было чуть меньше половины. К 2024 году общий показатель вырос до 5,5 тыс. лиц, из них бизнесменов — почти 2,2 тыс. человек.
«Поскольку годовая судебная статистика по приговорам за 2025 год в открытом виде не используется как официальная база, значение рассчитано как консервативная модель, — пояснили аналитики. — Показатель 2024 года × 1,017. Коэффициент 1,017 взят из статистики МВД по экономической преступности за 2025 год».
Эта модель применительно к 2025 году дает дальнейший рост: около 5,64 тыс. лиц с реальным лишением свободы, из которых около 2,21 тыс. могут относиться к предпринимателям, руководителям, собственникам, управленцам, добавили эксперты. Чаще всего это статьи о мошенничестве, незаконном предпринимательстве, присвоении и растрате, а также налоговые составы.
Если предприниматель получает реальное лишение свободы, негативные последствия выходят за пределы конкретного уголовного дела, отмечают аналитики. Бизнес теряет собственника или ключевого управленца, сокращает оборот, перестает нормально исполнять обязательства, лишается сотрудников и часто утрачивает способность быстро возмещать причиненный ущерб. В результате страдают не только обвиняемый и его компания, но и бюджет, работники, поставщики, арендодатели, кредиторы и контрагенты.
«Для обычных граждан это выражается не в абстрактном уголовно-правовом риске, а в потере зарплаты, сокращении, закрытии малого предприятия, задержке выплат, прекращении заказов и снижении устойчивости семейных доходов», — отметили эксперты.
А бюджет из-за уголовной изоляции предпринимателей теряет около 185,7 млрд рублей в год, подсчитали в центре «Аналитика. Бизнес. Право».
Тренд на рост дел по экономическим составам подтвердили и в юридической отрасли. По словам адвоката коллегии адвокатов «Яртых и коллеги» Юрия Шофаренко, суды стали более жестко подходить к назначению наказания в виде реального лишения свободы.
— Значительная часть обвинений по экономическим статьям так или иначе связана со сферой государственных закупок, распределением бюджетных средств и выполнением государственных контрактов, — рассказал он. — В условиях жесткого контроля любые отклонения от условий контракта, даже вызванные объективными рыночными факторами — удорожанием логистики или сырья, трактуются не как гражданско-правовой спор, а как умышленное хищение.
Рост числа реальных сроков по экономическим составам — не статистическая погрешность, а устойчивая практика, которую адвокатское сообщество фиксирует системно, подтвердила и адвокат по уголовным делам Татьяна Пашкевич.
— Попытки гуманизации разбиваются о правоприменительную практику. Законодатель прямо запретил заключать предпринимателей под стражу по экономическим составам — норма существует, но пока не работает, — отметила она. — На практике при очевидном предпринимательском характере деятельности людей всё равно арестовывают и содержат под стражей.
При этом рост не всегда означает увеличение фактической преступности как таковой, отметил вице-президент Ассоциации юристов по регистрации, ликвидации, банкротству и судебному представительству Владимир Кузнецов. Связь этого тренда прослеживается в специфике квалификации экономических преступлений. Зачастую гражданско-правовые споры, связанные с неисполнением договорных обязательств, могут быть квалифицированы как мошенничество.
— Это создает определенные риски для предпринимателей, поскольку грань между недобросовестным ведением бизнеса и уголовно наказуемым деянием может быть размыта, — добавил эксперт.
Какие преступления совершают бизнесмены
Экс-следователь по экономическим преступлениям, руководитель и основатель ЮК «Юридическая сила» Юлия Сысоева отметила, что преступления в сфере экономики стали носить более изощренный многоэпизодный характер с использованием цифровых технологий, а также часто связаны с освоением бюджетных средств. Из-за этого существенно возрастает материальный ущерб от теневых схем.
— Квалификация следствия возросла, что обеспечивает высокий процент обвинительных приговоров в судах, так как уголовные дела возбуждаются более точечно с хорошей доказательной базой, — сказала она. — Гуманизации законодательства предполагает освобождение от ответственности при условии полного возмещения ущерба. Можно наблюдать, что мы перешли от штрафов к изоляции, поскольку возмещение государственному и корпоративному секторам остается проблематичным.
По данным СКР по экономическим преступлениям за 2025 год, значительная часть из них совершается организованными группами с использованием подставных лиц и фирм-однодневок.
— В таких случаях закон требует изоляции виновных, — отметила Юлия Сысоева. — Кроме того, наблюдается неэффективность мягких наказаний. Действующие штрафы перестали играть роль сдерживающего фактора, из-за чего суды всё чаще прибегают к реальным срокам.
Гуманизация уголовного законодательства призвана была вывести часть деяний из-под уголовной ответственности или смягчить наказание, пояснил Владимир Кузнецов. Однако на практике эффект от этих мер может нивелироваться рядом обстоятельств.
— Одним из таких обстоятельств является инерция правоприменительной системы, — отметил он. — Судебная практика, формировавшаяся годами, не всегда быстро адаптируется к новым законодательным изменениям. Приоритет обвинительного уклона, а также стремление к назначению наиболее «надежной» меры наказания в виде лишения свободы, могут сохраняться.
Практическая реализация гуманизации в сфере экономических преступлений остается сложным и многоаспектным процессом, требующим дальнейшего совершенствования правоприменительной практики и более четкого разграничения предпринимательских рисков от уголовно наказуемых деяний.
— Важно учитывать также и оборотную сторону медали, а именно — случаи, когда действия предпринимателей приводят к колоссальному ущербу, — подчеркнул Владимир Кузнецов.
В таких ситуациях применение строгих мер уголовного наказания может быть необходимым. Речь идет о случаях, которые не являются результатом добросовестного предпринимательского риска или временных финансовых трудностей, а представляют собой системные злоупотребления. В частности, направленные на хищение средств, уклонение от уплаты налогов в особо крупных размерах или подрыв основ рыночной конкуренции.
— Когда ущерб исчисляется миллиардами рублей, затрагивает интересы тысяч граждан, например, дольщиков, вкладчиков, или ставит под угрозу стабильность целых отраслей, государство обязано применять весь арсенал правовых инструментов для защиты общества и экономики, — подчеркнул Владимир Кузнецов.
Как найти баланс
Нередко строгие приговоры служат не только восстановлению справедливости, но и выполняют превентивную функцию, считает Владимир Кузнецов. Они сигнализируют о недопустимости подобных практик и о неотвратимости наказания за умышленные преступления.
— Изоляция виновных лиц, а также ликвидация преступных схем через закрытие аффилированных компаний, способствует оздоровлению деловой среды и восстановлению доверия к институтам рынка, — добавил он. — Баланс между гуманизацией и неотвратимостью наказания должен сохраняться.
Стабилизировать ситуацию могла бы комиссия по уголовно-правовой медиации, считают эксперты. Ее функция — экономико-правовой фильтр, чтобы определить, где публичный интерес может быть лучше достигнут через взыскание, компенсацию, контроль и сохранение бизнеса, а где необходима изоляция.
По словам председателя подкомитета ТПП по развитию бизнеса в сфере управления жилой недвижимостью Сусаны Киракосян, такая комиссия могла бы рассматривать дела, где одновременно есть следующие условия: деяние не связано с насилием, имущественный ущерб может быть проверен рассчетно, предприниматель или компания имеют действующий бизнес, активы, работников и налоговую историю.
— А также если есть возможность полного или частичного возмещения, отсутствуют признаки устойчивого криминального бизнеса, — добавила эксперт.
Кроме того, можно установить контрольные условия: аудит, залог, запрет на вывод активов, комплаенс-мониторинг, отчетность перед уполномоченными органами.
— Результатом деятельности комиссии должно быть не «прощение» предпринимателя, а замена карательной модели на восстановительную, — отметила директор исследовательского центра «Аналитика. Бизнес. Право» Венера Шайдуллина. — Экономический смысл такой процедуры состоит в том, что государство получает больше не от изоляции, а от сохранения работающего источника возмещения.
По ее словам, если бизнес продолжает деятельность, он может одновременно погашать ущерб, платить налоги и сохранять рабочие места.
